|
середа, 22.10.2008
И самое главное, самое фееричное, самое грандиозное, что есть в этом городе – «Александрия». Этот чудесный дендропарк, в отличае от своего собрата, уманской «Софиевки», не носит, как могло бы прийти в
 Романтичные "руины"  "Руины" на литографии Наполеона Орды
голову, имени супруги хозяина здешних земель. Александра Васильевна сама принимала самое деятельное участие в разбивке парка, а тогда считалось нескромным и неприличным называть парки и дворцы своими именами. «Софиевку» Потоцкий жене подарил, желая сделать ей сюрприз, она не в счет. Чье же имя носит белоцерковское чудо? Скорее всего, назван парк в честь любимого внука императрицы Александра Первого и его тезки сына Браницких (не исключено, что Александра тоже назвала его в честь внука своей благодетельницы). Предполагают, что над проектом парка работал Людвиг Метсель, который принимал участие и в работе над "Софиевкой". Говорят он же засадил деревьями всю старую дорогу от Киева до Белой Церкви, ранее пустынную. Известно, что позже здесь работа Доминик Ботани и Август Станге. С 1815г за садом следил садовник Генц, проработавший здесь 54 года. При внуке Александры Васильевны, Владиславе Владиславоиче Браницком, унаследовавшем имение, одна из "диких" частей парка была отведена под охотничьи угодья. Недвлеко отсюда содержался зверинец и птичник. Парк огромный. Мне он показался даже больше «Софиевки», хотя «Софиевка» для меня по многим причинам несравненна. «Александрия», возможно, менее интересна и декоративна, но у нее есть  Первая беседка  Еще одна беседка. Раньше здесь был установлен бюст Екатерины Второй. Вот так:  огромное преимущество – намного меньше народа. Водоемы и растения на меня оказывают магическое воздействие – я млею и таю. Вода и растения:   Возможно, в прежней жизни я была лягушкой. Сейчас меня не очень расстраивает даже то, что новые туфельки начали ощутимо натирать ноги. Какие же тут красивые деревья!  Это росло на огромном дереве, полностью осыпанном вот такими цветами Многие породы я вижу впервые. А озерца! Целое семейство озер, каскадов, водопадов, а на них – уточки и лебеди, плавающие вокруг кувшинок и белых лотосов. А вот знаменитые рукотворные «руины», запечатленные Наполеоном Ордой. Чудесно! Чудесно! Чудесно! ГАЛЕРЕЯ УТРАЧЕННОГО:  Большой павильон  Обезьяний остров  Турецкий домик Этот домик и одноименную поляну Браницкая построила и разбила в честь своего зятя, графа Михаила Семеновича Воронцева, отличившегося в Турецкой войне 1806-1812гг. За ним была замужем дочь Браницкой, Елизавета Ксаверьевна. Где-то возле павильона был установлен бюст графа. Воронцев "заразился" от тещи садовым исскуством. Александра Васильевна подарила дочери и ее мужу участок в Крыму, где позже был построен знаменитый Воронцевский дворец и разбит прекрасный парк.
Елизавета Ксавеьевна Воронцова-Браницкая
 Павильоны, в которых принимали Александра Первого. Он был не единственной царской особой, посетившей парк. Существует даже небольшая посадка, где царственные гости высаживали памятные деревца.
Грот Дианы (одноименный грот есть и в уманьской Софиевке, что является косвенным доказательством, что над обоими парками работал один и тот же мастер)
Сейчас каньон сильно зарос, деревья уже старые. Парк в этом месте влажный, полутемный. Мосток совсем другой, а вот колонна сохранилась. Построена она в память об умершем муже Александры Всильевны. Гуляем долго. Андрей смирился со своей несправедливой судьбой и перестал канючить. Возле «Китайского» мостика он оживился и даже ввязался в
Он на тебя так нежно смотрит, а ты его - за бороду!  Китайский мостик, китаянка Аня и китаец Андрей битву с посторонней малышней за право подергать бронзового китайца за бороду. От постоянного трения борода вытерлась и пожелтела. Говорят, еще пару лет назад бронзовых скульптур, которых в парке сейчас множество, еще не было. Их совсем недавно восстановили по рисункам. Вообще, «Александрия» существенно пострадала во время войны и революции, некоторые павильоны были безвозвратно утеряны, их можно видеть только на старых рисунках и гравюрах. Немцы в войну вырубилиначительную часть посадок и разрушили несколько построек. А сынулька продолжает предаваться нехитрым забавам: немного поорал с двумя такими же бандитами в колоннаде «Эхо»,  Колоннада "Эхо" (Если один человек шепотом скажет что-то в одном конце колоннады, второй на другом конце услышит все слово в слово. Фашистам во время войны шептать было недосуг, они сделали здесь склад) покидался сучками и травой в уток, залез на бронзовую скамейку на пьедестале, повытирал пыль в беседке, повалялся в траве и раз сто переспросил, когда же мы поедем домой; другими словами, порадовал маму, как мог. Ну вот, все, вроде, осмотрели. Радуйся, сына! Мы едем домой!!!
Немного подкрепившись и впихнув в расшалившегося Андрея очередную порцию холодных макарон, отправляемся в путь. Теперь мы едем в Белую Церковь. Я когда-то бывала по работе в Белой Церкви пару раз. Встречи и презентации обычно происходили на окраинах города. Сложилось впечатление, что это почти село и ничего интересного в городке нет. Знала еще, что есть здесь завод, выпускающий шины «Росава». Не стоит складывать мнение о городе, побывав лишь на его окраинах. В этот раз мы проехались по центру Белой Церкви, и она поразила и умилила нас.
Город находится в 84 км от Киева, проживает в нем сейчас 208 тысяч человек. История города началась в 1032 году, когда Ярослав Мудрый основал на берегу Роси крепость и назвал ее в честь себя любимого Юрьев (Юрий – имя,  Ярослав Мудрый данное князю при крещении). Одной из заслуг Великого князя было то, что он построил вдоль реки Рось оборонительную линию городов-крепостей: Юрьев, Корсунь, Богуслав. Они первыми принимали на себя удар во время набегов кочевников. Несколько раз городок Юрьев разорялся половцами, а затем татарами. В 13 веке Юрьев был разрушен татарами почти полностью, большинство построек сгорело, сохранились только белые стены епископального собора, стоявшего на высокой горе. Видимо, так и возникло новое имя города. С 1362 года в Литовских хрониках он фигурирует уже под названием Белая Церковь. Вместе с Киевом город был присоединен к Великому Княжеству Литовскому князем Ольгердом. После Кревской, а особенно Любецкой уний Белая Церковь оказалась под властью Речи Посполитой. В то время в городе существовала мощная каменная крепость. В 1651г город оказался в самой гуще событий, связанных с войной Хмельницкого против польской шляхты. Именно здесь был подписан Белоцерковский договор о перемирии сторон. С 1703 по 1708г в местной крепости «осел» гетман Мазепа. Мазепа начал строить здесь в 1706г Николаевскую церковь, но ее строительство не было закончено. Сейчас сохранилось одно из зданий церкви – старейшая постройка в городе. С 1774 года город практически беспрерывно принадлежал Браницким, одной из самых могущественных польских семей. Король Станислав-Август Понятовский подарил Белую Церковь Ксавьерию Браницкому вместе с соседней Сквирой.  Ксавьерий Браницкий с сыновьями Это был подарок в благодарность за подавление восстания, которое вошло в историю под названием «Колиивщина». Именно Ксавьерию Белая Церковь обязана появлением основных своих архитектурных достопримечательностей. Хитрый поляк повлиял на судьбу города двояко – он выпросил у Екатерины ликвидацию Белоцерковского староства и разобрал крепость. Белая Церковь превратилась в уездный городок, потеряв свое административное значение, из государственной собственности она перешла в частную. Ксавьерий здесь устроил настоящее феодальное поместье. Однако, с другой стороны, он привлек в город евреев и сильно стимулировал торговлю, а значит, и развитие Белой Церкви. А в 1781г у города появилась молодая прелестная хозяйка – Санечка Энгельгардт, в супружестве Браницкая.   Портреты Александры Васильевны Браницкой-Энгельгардт Я уже говорила, что Александра Васильевна Браницкая (1754-1838г) была племянницей Потемкина. У светлейшего было четыре сестры, и одна из них, Елена Александровна, в свое время вышла замуж за небогатого смоленского помещика барона Василия Андреевича Энгельгардта. У них, в свою очередь, родилось пять дочерей (везло Потемкину на родственниц женского пола). У одной из племянниц, Екатерины Васильевной, сестры Александры,  Сестрица графини Браницкой, Екатерина Васильевна Скавронская-Энгельгардт, последняя любовь Потемкина сложились с любвеобильным дядюшкой престранные отношения, отнюдь не родственные. Современники сплетничали, что Потемкин «перепробовал» всех своих премиленьких племянниц, пока они жили в его доме, прибыв в Петербург и ожидая представления ко двору, однако с Катенькой у него сложилась длительная «сердечная» привязанность. Она дважды побывала замужем и все время, до самой смерти Светлейшего была его любовницей. К слову, первый ее муж, граф Павел Скавронский был несколько не в себе (что не мудрено с такой супругой!). Нелепый чудак был фанатичным меломаном и требовал, чтобы все слуги в его присутствии разговаривали речитативом. Я обожаю оперу, чем вызываю недоумение у большинства моих друзей, однако даже на мой взгляд, это – перебор. Всех своих протеже Потемкин выгодно выдал замуж и вывел в свет, все они стали фрейлинами Екатерины, которую к тому моменту с Григорием Александровичем связывала уже только дружба, все были ею обласканы и одарены. Не стала исключением и Александра. Говорят, ей Екатерина благоволила больше всех. Ходили слухи, что Александра – внебрачная дочь царицы и Потемкина, отданная на воспитание его сестре. Факты и даты свидетельствуют, что это всего лишь легенда. Фрейлиной Санечка стала в 21 год, в 27 лет была выдана замуж за Браницкого, которому к тому времени уже стукнуло 50. Судя по всему, несмотря на разницу в возрасте, брак был вполне счастливым: Александра родила мужу троих сыновей и троих дочерей. Для нее это была неплохая партия – Энгельгардты не были ни знатными, ни богатыми, на момент замужества Сашенька была явным «перестарком» по тем временам, а Браницкий относился к очень «шляхетной» фамилии и был одним из приближенных императрицы и ее фаворита и, что совсем не является помехой семейному счастью и нежной любви, был сказочно богат. Да и, судя по количеству отпрысков, «старичок» еще долго был хоть куда.   Костел Иоанна Крестителя Первым делом мы осматриваем прекрасный костел Иоанна Крестителя, построенный Доменико Ботани в 1812г на Замковой горе. Сооружение строили почти четверть века. Лепнина потолка, созданная итальянскими мастерами, стоили владельцу дороже, чем вся остальная постройка.  Белая Церковь на литографии Наполеона Орды Сейчас собор не действует по причине отсутствия католической паствы. Однако он открыт. Когда мы пытаемся нахально проникнуть в него, нас останавливает грозный окрик строгой тетечки на входе – нужно заплатить. Вход – две гривны. Не разоримся! Сейчас в костеле картинная галерея, по вечерам проводятся концерты органной музыки. Интерьер собора до сих пор величественный – высокие своды украшены ажурной (и как мы уже знаем – недешевой) лепниной, колонны, огромный орган. На правой стене довольно топорные портреты Ксавьерия и Александры. Ксавьерий, умерший в 1818г 87-летним, и его потомки были похоронены здесь, в костеле. Александра же отказалась принять католичество и осталась православной. Для себя она возвела православный Преображенский собор, который находится неподалеку, через сквер. Здесь ее и погребли, когда пришло время, а именно в 1838г. Мы оставили мой «Хьендык-Акцентик» возле костела и прогулялись к собору пешком. Я забыла в машине косынку, пришлось одолжить у сынули кепку, чем было   Преображенский собор вызвано яростное его возмущение. В Соборе служба, сердитые тетки с негодованием оглядываются на нас, одетых в джинсы. Само здание красивое, любимый мною и Екатериной Второй поздний классицизм. Интерьер очень богатый, но ничем особо не выделяющийся. Хорошо, хоть не ободранный. Украдкой сделанная фотография, к моему огорчению, оказалась немного размытой, придется «стащить» другую в Интернете. Возвращаясь, Андрей увидел на противоположной стороне улицы парк с аттракционами, о чем тут же возгласил нам победным воплем. Придется сводить его, тем более, что нам предстоит прогулка по «Александрии», и чтобы уговорить малыша еще пару часов прошляться без дела, необходимо обеспечить его «взяткой». В парке обнаруживается вожделенный надувной батут. Андрей яростно скачет на нем 10 минут, мы с Аней безучастно наблюдаем за этим безобразием со стороны. Продолжу, однако, рассказ о Белой Церкви. При Браницких, кроме указанных сакральных сооружений, в городе построили огромные торговые ряды (1804-1814) – одноэтажное строение длиной около 100 метров, Зимний дворец Браницких, на мой взгляд, несколько простоватый,  Зимний дворец Браницких
Убранство дворца на рисунках Виллевальде и прелестную церковь Марии Магдалины, мимо которой мы проезжали. Позже появилась здание гимназии (1843г), в котором сейчас расположен Аграрный университет, прямо напротив костела. Пару слов о Зимнем дворце. В нем Браницкие (а большую часть времени - овдовевшая Александра Васильевна) жили Зимой. Летом же семья жила в Рудом Селе. Алксандра Васильевна признавалась, что ее часто бранят за нарочитую простоту Дворца, в ответ на упреки она отвечала: "Я призвана садить, а не строить!". К растениям она относилась трепетно, как к живым испытывая симпатии и антипатии".  Церковь Марии Магдалины  Торговые ряды  Старейшая Николаевская церковь  Бывшая гимназия (ныне Аграрный Университет)
Теперь мы едем в Пархомовку, где находится дивный храм – церковь Покрова Пресвятой Богородицы.
 Покровская церковь в Пархомовке Село Пархомовка существует примерно с 17 века. До середины 19 века село это было себе, как село – в стороне от железной дороги, бедное и унылое. Ситуация круто изменилась, когда местные земли приобрел Виктор Федорович Голубев. Это был удивительный человек! Родился он в России, в Нижнем Новгороде в 1842г, в семье дворянина в первом поколении. Выучился на инженера-путейца. Не просто выучился, а с отличием, в зале славы Института  Виктор Федорович Голубев Путей сообщение его имя среди других отличившихся путейцев красовалось на мраморной доске. Участвовал в строительстве разных веток российских железных дорог, имел «долю» в нескольких заводах. В основном специализировался на выпуске рельсов. Был совладельцем завода Петровского в Екатеринославле (Днепропетровске). Написал книгу об американских железных дорогах. Был он новатором и меценатом. На одном из своих заводов в Брянской области он не только установил новейшее заграничное оборудование, но и внедрил социальную программу для своих рабочих: обеспечил жильем, пробил артезианские скважины, построил больницу, школы, клуб. Его рабочие буквально преклонялись перед разумным и добрым хозяином. Выйдя в отставку в чине надворного советника в 1874г, Виктор Федорович в скором времени развернул бурную деятельность и в принадлежащей ему Пархомовке. Он открыл здесь две школы: женскую и мужскую, построил бесплатную больницу и родильный приют, организовал для селян избу-читальню и даже чайную. Порядки в этом «питейном» заведении царили весьма оригинальные: не капли «спиртуозных» жидкостей, а чтоб веселей мужичкам чаек было попивать, установили здесь новомодное заморское чудо: граммофон! Любимого «барина» крестьяне часто приглашали крестить своих детей, многочисленным крестникам Голубев жаловал по 5 рублей. Ставил Виктор Федорович и аграрные эксперименты и весьма успешно – выращивал в украинском селе редкостные сорта культур, занимался селекцией. Был Голубев человеком исключительно порядочным, верующим. Еще при жизни он мечтал построить небывалую по красоте и размерам церковь в полюбившемся ему селе, да не успел. Когда тело умершего в Риме Голубева в 1903г привезли по его завещанию на Украину, 200 селян с подводами отправились встречать его гроб на железнодорожную станцию. Все так хотели отвезти «барина-благодетеля» до места его последнего упокоения, что на станции чуть не началась драка. Решилось все миром: гроб Виктора Федоровича по очереди несли на руках 12 верст. Похоронили его в небольшой часовне, на которой позже его сыновья и возвели чудесных храм, о котором мечтал их отец. Руководил строительством Виктор Викторович,  Виктор Викторович Голубев, уважаемый востоковед и археолог и хороший сын старший сын. Он окончил петербургский университет по специальности математика, но больше его интересовала история исскуства. Он даже защитил диссертацию по иностранной литературе. Изучая различные художественные направления, он увлекся Востоком, подружился с Николаем Рерихом и другими поклонниками Тибета и Индии.  Николай Константинович Рерих Тогда в обществе очень популярны были буддистские идеи Всеобщего Единства и Гармонии. Виктор Викторович много путешествовал по востоку, производил археологические раскопки, собрал редкую художественную коллекцию. По его просьбе Николай Рерих разработал проект храма в Пархомовке и сделал эскизы  Спас Нерукотворный. Мозаика по эскизам Рериха (А взгляд-то, взгляд!)  Покрова Богородицы (по эскизам Рериха) 12 мозаик. К сожалению, в жизнь воплотили только две: «Спас Нерукотворный» и «Покрова Богоматери». К слову, Николай Рерих создал мозаичный «Спас» в еще одном известном храме: в селении Талашкино Смоленской губернии, по  Еще один Рериховский "Спас" - в деревне Талашкино под Смоленском заказу меценатки Теняшовой. Воплотил в жизнь план Пархомовского храма известный архитектор Владимир Александрович Покровский,  Архитектор Покровский тоже большой любитель востока. Мозаичную смальту изготовили в Петербурге в мастерской Фролова. Храм строили 3 года с 1903 по 1906. И вот над селом взметнулась 50 метровая колокольня церкви «Покрова Богоматери и Великомученика Виктора». Не церковь, а мечта. В ее архитектуре причудливо и гармонично переплелись древнерусские, восточные и готические мотивы. Рерих использовал восточные языческие и буддийские символы в декоре церкви. Она настолько необычна, что духовенство два года не решалось освещать ее из-за несоответствия церковным канонам. В церкви лежал паркет и для удобства установлены скамьи, что было неслыханным нарушением. В конце концов, необыкновенный храм был торжественно освещен. На этом история необыкновенной постройки не закончилась. При советской власти в конце двадцатых годов местные идиоты-комсомольцы решили, что негоже классовому врагу лежать в такой роскоши, и что даже мертвым он должен быть попроще. Варвары, которых в свое время, возможно, крестил меценат, вскрыли склеп в надежде поживиться золотыми украшениями мундира. Мерзавцы прогадали: Виктор Федорович был похоронен в скромном сюртуке. Вандалы срезали позолоченные пуговицы, содрали с покойника сюртук, а сами останки выбросили в канаву. Ночью сельские женщины тайно перезахоронили Голубева на местном кладбище. До сих пор не известно, где его могила. Храм бравые партийные вожди хотели поначалу разобрать, но потом пожалели портить новую крупную постройку, да и хлопотным это показалось. Уникальное произведение архитектурного искусства долгие годы использовалось в качестве хранилище химических удобрений. Из пристроек и самого храма  потихоньку растаскивали добротный кирпич до 1979г, пока церкви не присвоили статус памятника архитектуры. В 1982 г начата первая, довольно скромная реставрация. Новый виток возрождения неожиданно начался для храма в 1987г во время фестиваля в Индии в Москве. Я хорошо помню этот фестиваль, смотрела его яркое открытие по телевизору: симпатяга Раджив Ганди, увешанные украшениями девушки-танцовщицы, странная тренькающая музычка… Тогда в Москву приехал сын Николая Рериха, Святослав. Во время его светской беседы с Раисой Горбачевой к ним чудом пробились энтузиасты реконструкции Пархомовской церкви: тыкали фотографии, убеждали, просили. Раиса Максимовна, дама увлекающаяся и эмоциональная, воскликнула: «Святослав Николаевич! А давайте-ка съездим в Пархомовку!». Этого было достаточно, чтобы закипела работа: церковь отреставрировали в считанные дни! Правда, высокие гости так и неприехали, поэтому работы так же быстро свернули, как и начали, но оснавная часть реставрации все-таки была осуществлена. Спасибо Вам, Раиса Максимовна! Выудила я из сети еще несколько имен: председатель сельсовета Иван Андреевич Оноприенко, обожатель и защитник Пархомовской святыни, ныне покойный; Николай Евгеньевич Ващенко, нынешний председатель, а ранее – директор школы, по своей инициативе собравший средства добровольцев и установивший в Пархомовке памятник Голубеву; Иван  Памятник Голубеву рабты Зоренко Яковлевич Зоренко, директор дома культуры в с. Косовка, самодеятельный скульптор, создавший памятник. Власти узнали о возникновении памятника постфактум и назвали «самоуправцев» «махновцами». (http://yro.narod.ru/bibliotheca/parxomovka.html). Я же благодарна людям, создавшим и сохранившим Пархомовскую церковь, мне не стыдно было показать ее сыну. Кстати, Андрей, проспавший всю дорогу до Пархомовки, заявил, что это место понравилось ему больше всего. Жалко только, что не из-за церкви, а из-за коровы, которая паслась в ограде. Он долго прыгал, верещал и носился вокруг храма, разгоняя веточкой бабочек. Хорошо, что никто не видит: служба будет только вечером, храм закрыт. Мы с Аней долго любовались чудесным строением и бродили вокруг. Волшебные Рериховские мозаики потихоньку осыпаются, их пора опять реставрировать, а денег на это нет. Нашли развалившийся домик священника в зарослях возле храма. Чудо-теремок был выдержан в том же стиле, что и храм, а теперь стоит без крыши.  Здесь был домик священника Даже ограда церкви необычайно красива, она - неотъемлемая часть храмового ансамбля. Будете на Украине – непременно побывайте в Пархомовке, это стоит увидеть!
В Руде Село.
Если Винницкая и Уманская земля – это царство Потоцких, то местные пенаты – это вотчина Браницких. Потоцкий и Браницкий жили в одно время, оба принадлежали к самым знатным фамилиям, иногда выступали единомышленниками, иногда – оппонентами, соседствовали и приятельствовали. Оба были приближенными Польского и Российского Дворов, оба были связаны с Потемкиным, и оба – через жен. Жена Потоцкого, София Потоцкая-де Витт была его любовницей и шпионкой, жена Браницкого, Санечка Энгельгардт, – племянницей Светлейшего. Оба увековечили память о себе, создав прелестные парки: Потоцкий – Уманскую «Софиевку», Браницкий – Белоцерковскую «Александрию». Ксавьерий Браницкий, Станислав-Феликс Потоцкий и Северин Ржевутский в Яссах выступили против принятия Польским сеймом новой Конституции. Фактически, от лица польских магнатов они вступили в сговор с русским правительством.  Ян Матейко. События в Рейтане (раздел Польши) На переднем плане - Потоцкий (слева с голубой лентой) и Браницкий (вытянул руку) Это был первый и самый решительный шаг ко Второму разделу Польши, когда большая часть Польских земель отошла России. Ксавьерий и Станислав были обласканы императрицей, вступили в Русскую армию и большую часть жизни провели на нынешних Украинских землях. Потоцкий – в Тульчине, Браницкий – в Белой Церкви (Ржевутский, к слову, - в Верховне). Сейчас по прошествии многих лет, поступок магнатов выглядит предательством Родины, но на самом деле Браницкий и Потоцкий просто отстаивали старый патриархальный уклад, магнатские свободы, и, без сомнения, считали себя патриотами. В Рудом селе сохранились руины одной из летних резиденций Браницких. Правда, в руины дворец превратился совсем недавно. Еще 15 лет назад здание эксплуатировалось и имело вполне пристойный вид. На стенах флигеля сохранился дешевенький кафель советских времен.  Аня в возмущении (Руины дворца Браницких в Рудом Селе) Направляясь в Руде Село, я, честно говоря, не предполагала, в каком плачевном состоянии находится некогда прекрасное строение; в путеводителях и Интернете информация об имении крайне скупая, нашла я только черно-белую фотографию, на которой здание еще не развалилось. Дом стоит справа от дороги, буквально в 20 метрах от нового серого здания сельсовета. От постройки остался только передний фасад, зияющий пустыми провалами окон, и обломки боковых стен, да еще перекошенный правый флигель. Вся задняя часть дома и кровля обвалились, развалины густо поросли крапивой и густым кустарником, уже достаточно высоким. На фасаде сохранился барельеф с какой-то кокетничающей парочкой и  остатки лепнины – венки, смешные морды, букеты. Бывший парк за дворцом превратился в непролазный лес. Остается только догадываться, что это было за архитектурное чудо – белое, легкое, изящное. Андрей возмущен – он не понимает, что мы делаем на пустой сельской улице возле непонятных развалин. Оживляется он только, когда мы обследуем усадебный погреб невдалеке от дома. В погребе грязно и пусто.
Так выглядел дворец Браницких еще до 1985г Это уже не первые руины некогда прекрасных строений, которые мне довелось встретить во время моих путешествий за последние пару месяцев. В селах сейчас пустеют обычные жилые дома, селяне целыми семьями переезжают в города, на Западной Украине отправляются на заработки, некоторые иммигрируют, что уж тут говорить о дворцах, которые запрещено приватизировать. Такой контраст – усадьбы в Томашевке и здесь, в Рудом Селе. Томашевскому дворцу, конечно, повезло, но это, к сожалению, редкое исключение. Многие исключительные по своей архитектурной ценности постройки погибли еще во время революционных событий и во время войны. Не думаю, что местные жители испытывали трепет при виде домов «шляхетного панства» и мечтали сохранить их для потомков. Польские магнаты (а их до революции в Киевской, Подольской и Волынских губерниях проживало около 3000 семей) проводили колонизаторскую политику по отношению к украинскому населению и местным землям. Естественно, что как только «панов» прогнали, озверевшие от праведного гнева селяне разрушили многие «маетки». Со временем уровень культуры местного населения если и повысился, то очень незначительно. Усугубляет ситуацию и отсутствие средств на поддержание в приличном состоянии памятников архитектуры. Вот и разваливаются в глухих селах прекрасные имения и дворцы, заброшенные и позабытые. Сохраню хоть руины их на фотографиях и в своей памяти.
Невозможно остановиться! Опять тянет в дорогу! Болезнь, похоже.
Поездку запланировала на субботу. Решила рискнуть, взять с собой четырехлетнего сына Андрея – пора приобщать его к прекрасному, да и куда его денешь? Поедет с нами и моя подруга Анюта, она девушка совсем неискушенная в вопросах внутреннего туризма: кроме Крыма и Ковеля нигде не бывала. В этот раз поедем недалеко – в Киевскую область. Думаете, возле Киева не на что смотреть? Ошибаетесь! Попытаюсь вас в этом разубедить. Я выбрала направление на Володарку. Это километров 100-110 от Киева. Выбираемся утром часов в девять. Со мною путеводители, атласы, распечатка из Интернета. Сын недоумевает: мы едем не в магазин?! А куда?! Возле метро «Нивки» подбираем Аню, дальше – на проспект Победы, на Окружную и – на Одесскую трассу. Это одна из лучших загородных трасс, совсем новая, с отличным покрытием. До Одессы по ней можно добраться за 4,5 часа. Сегодня еженедельный «День освобождения Киева», дачники стадами выбираются в свои «фазенды» и «асиенды», на выезде из города – «тянучка». Первым делом нам надо доехать до Фастова, потом – до Володарки, а там уже и до первого пункта нашей программы – села Томашовка – рукой подать. Фастов не произвел особого впечатления, да и объехали мы его по самому краешку. Главная его достопримечательность – здание вокзала, построенное  Вокзал в Фастове (архит. Куликовский)  Фастовский вокзал на старом фото архитектором Куликовским, о котором я буду говорить позже. Между Фастовом и Володаркой есть несколько замечательных сел – дорожки прямые, бордюры беленные, трава аккуратно скошена, домики опрятные, с черепичными крышами. Даже не предполагала, что подобное можно увидеть в Украине, скорее похоже на Германию или Голландию. Иногда, проезжая мимо чистых прудов, мне казалось, что я еду по парку культуры и отдыха. За Володаркой дорога сужается, правда, и машин становиться меньше, а вернее – почти совсем нет. Андрей уже раза три спросил, когда мы поедем обратно, прыгать на батуте возле дома. Врем небылицы. Добрались, наконец. В Томашевке висят указатели: «Свято-Богородичий Ризоположенский мужской монастырь». По указателем быстро находим дорогу, повернув несколько раз по неплохой дороге. Село небольшое, на 450 жителей, до революции было около 800. Монастырь обнесен добротным кирпичным забором, на входе – явно новые ворота, украшенные мозаиками с изображениями святых. Андрей пока явно скучает. Идем по аллее. Пока красно-белое здание бывшего дворца лишь проглядывает сквозь деревья. До революции это были частные владения, принадлежавшие графам Хоецким. Селу Томашевке уже около 500 лет. По легенде названо оно в честь казака Томаша, убитого в бою и похороненного здесь. Его друзья основали недалеко от кургана с его захоронением небольшое поселение, вокруг которого потом выросло село. Со временем село стало собственностью Киевского митрополита (1578-1589г) Онисифора Петровича-Девочки, родом из Галицких князей. Затем имение отошло Киево-Печерской лавре. Потом земли эти перешли в собственность уже католических священнослужителей. Екатерина Вторая секуляризировала собственность церкви, и монаршим изволением село было пожаловано князю Алексею Григорьевичу Долгорукому  Портрет Алексея Долгорукого кисти Левицкого (Третьяковская галерея) взамен другого имения, которое князь потерял по недоразумению. В 1810г князь продал земли польскому шляхтичу Яну Непомуцкому Хоецкому,  Ян Непомуцкий Хоецкий чьи потомки и владели ими более 100 лет. Род велся от Каспера Хоецкого из Мазовии. Нечем особенным семейка не отличилась, кроме, разве что, того, что отец Яна Непомуцкого, Казимир, одно время был каштеляном (комендантом) Бердичевской крепости, да и сам Ян был депутатом Сейма и кавалером ордена Белого Орла и св. Станислава. Интересно, что первая, основная, резиденция Хоецких находилась в соседней Дидовщине, откуда родом был и мой прадед, крестьянин Петр Царук, отец моей бабушки по матери. Весьма возможно, что если не сам он, то его родители в свое время были крепостными Хоецких! В наше время, когда принято разыскивать свои аристократические корни и потом к месту и не к месту слегка этим гордится, я вынуждена скромно отмалчиваться – предки мои были люди во всех отношениях достойные и добропорядочные, но отнюдь не аристократичные – сплошь одни крестьяне да бедные священники. Раз уж не дано мне гордиться сановными предками, то погоржусь хоть их угнетателями и эксплуататорами. В 1825г сыновья Яна Хоецкого разделили отцовское наследство, и Томашевка досталась Петру. Петр, правда, этим не успокоился и через семь лет купил у брата и Дидовщину. Вскоре он туда переехал, а Томашевка досталась его сыну Эваристу, который основал неподалеку сахарный завод, а потом – и его сыну, Сигизмунду, который и стал последним дореволюционным хозяином Томашевки. Сигизмунд установил недалеко от имения паровую мельницу, что в те времена служило признаком новаторства и «продвинутости».  Парадный фасад Нынешнее здание, бывшее некогда дворцом Хоецких, построено в начале ХХ века архитектором Валерианом Куликовским на месте старого, сгоревшего. Художественные печные изразцы создала его жена. Куликовский был родом из Вильно, много ездил по Литве. Возможно, поэтому в линиях Томашевского дворца угадываются черты Каунасского собора Витовта 15 века. Угадывается и стилизация под средневековую крепость. Этот же архитектор выстроил здание вокзала в Фастове и здание Управления Юго-Западных железных дорог в Киеве,  Еще одно прекрасное "детище" Куликовского - Управление Ю.-З. ЖД в Киеве кроме того, он создал 12 жилых домов в столице и несколько храмов. В первом десятилетии 20 века в моду входили эксперименты с кирпичом – при помощи такого обычного строительного материала старались возводить очень декоративные высокохудожественные постройки. В случае с дворцом Хоевских эксперимент явно удался. На сайте Власенко (ua.vlasenko.net/tomashivka/index.html)я нашла изображение дворца до реставрации – даже в таком обшарпанном виде дом смотрится замечательно, а уж после своего возрождения – просто впечатляюще. К дворцу ведет аккуратная аллейка, вдоль которой высажены розы. В стороне от дорожки виднеются белоснежные скульптуры религиозных деятелей и распятия. Сам дворец в ярких солнечных лучах выглядит сказочным теремком. На наших лицах невольно появляются улыбки, даже Андрей на минуту перестал канючить, а тут еще его внимание привлекла клеть с цыплятами или индюшатами. При ближайшем рассмотрении птенчики оказались довольно крупными для домашней птицы.  Андрюшка и страусятки Позже оказалось, что это… страусята. Монахи держат на территории монастыря страусиную ферму! Обходим дворец вокруг.  Садовый фасад. Но это же не батут!!! Нашим восторгам нет предела. Садовый фасад здания еще более красивый, слева прилепилось резное деревянное крылечко, перед входом аллея христианских подвижников, вернее, их бюстов. В большом цветнике возятся согбенные дамы в черных платочках, тут же строгий монах то ли в шутку, то ли в серьез распекает их за непослушание. Честно говоря, я немного обескуражена: раньше мне представлялось, что в мужском монастыре женщин не бывает. Ну, вот так явно…  Дворец до войны  Начало ремонта (2004г)  Реставрация интерьера  Вот такая печь!  Знаменитые изразцы Розы…Розы…Целое море роз. Ранее дворец был окружен прекрасным парком, который со временем совсем запустили, и он практически превратился в непролазный лес. Сейчас монахи явно взялись и за него. Уже выстроили лестницу, которая будет спускаться к главной аллее, много деревьев и «лишних» кустов спилили. Даже сейчас в разгар работ видно, что со временем парк станет еще одним украшением монастыря. Слева от дворца виднеются большие вольеры. В них нахально разгуливают огромные страусы. Никогда не видела таких гигантов.  Пожрать дашь? В зоопарках они обычно и выглядят, и ведут себя скромнее. Субтильный монах с корзиной кормит «пташек», те энергично выхватывают предложенные пучки травы сквозь сетку. Похоже, для работы с этими созданиями божьими нужна определенная сноровка – того и гляди отхватят палец! Страусы понравились Андрею; он, не взирая на мои вопли, подходит совсем близко к клеткам и даже пытается угостить исполинских птиц травкой. А ведь здоровенные твари в два с половиной раза выше его ростом. Хотя «мордашки» у них очень миленькие и даже кокетливые: курносый носик, огромные глазища на все «лицо», трепетные реснички… Просто красотки и красавчики! В птичнике не только страусы. Здесь есть фазаны, диковинные курочки и голуби. Белоснежные голуби! Даже белее снега. Кажется, что они крахмально захрустят, если прикоснуться к букетику их перьев. Чудесные, чудесные создания. Через несколько минут сынок начинает настойчиво интересоваться, когда же мы пойдем прыгать на батуте. Пора уходить. Может, смена обстановки его отвлечет. На обратном пути замечаем еще несколько занятных вещей. Справа строится коттедж. Читала, что это будет что-то вроде резиденции-отеля для высоких христианских гостей – митрополитов или кого-то в этом роде. Еще Андрей увидел строящийся бассейн в форме огромного креста. Там, где расположены хозяйственные постройки, виднеется огромный добротный сарай или амбар, сложенный из черного гранита. Этому строению более ста лет. Еще один такой  Гранитный сарай же стоит в кустах на выходе. Возле него мы устроили легкий перекус. Рассказывая всякие небылицы и всячески «пудря мозги» сынуле, под шумок исхитряюсь впихнуть ему несколько холодных вермишелин и котлетку. Выпиваем с Аней по чашечке кофейку – и в путь. В Руде Село.
Теперь мы едем в Тульчин – столицу царства Потоцких. Уже знакомый нам Станислав-Феликс Щенсный-
 Станислав-Феликс Потоцкий  Станислав-Август Понятовский  Князь Григорий Александрович Потемкин-Таврический Потоцкий не сразу был владельцем Тульчина. Изначально городок принадлежал Мнишекам и назывался Нестервар , а именно, второй жене Потоцкого Йозефине Потоцкой-Мнишек. Потоцкому эти земли достались в качестве
В свое время здешний дворец называли «Тульчинским Версалем». Это самый большой дворцовый комплекс в Украине. Здесь бывал Потемкин, проводил учения Суворов и вынашивал планы восстания Пестель. Побывал в Тульчине польский король Станислав-Август Понятовский, в честь чего были освобождены из-под "крепости" крестьяне в радиусе 8 км от имения, а перед входом установили памятную колонну. Не была в Версале, но думаю, здешний дворец с ним сравнивали заслуженно.   Во дворце была библиотека в 17 тысяч томов, богатая картинная галерея - все богатства были вывезены еще до революции потомками Потоцкого в Париж. Некоторые постройки не сохранились: манеж, театр, домики для челяди и полковой лазарет. Над дворцевым парком (после революции вырубленным) работал Пьер Лепро, а его гидротехнические сооружения проектировал все тот же Метцель, создатель "Софиевки". Здесь был чудесный фонтан и масса деревьев. Потоцкий обожал пирамидальные тополя и приказал привезти из Италии около миллиона (!) их саженцев, которые рассадил по всем своим имениям. Целыми
Дворец построен по проекту архитектора Лакруа в уже знакомом нам стиле палладио – главное двухэтажное здание дворца соединено с боковыми флигелями полукруглыми галереями. Когда-то в них были роскошные оранжереи. Фасад украшен 10 массивными колоннами и балконом. Главное здание хоть как-то подкрашено, хоть и без усердия, а вот флигели… Когда-то они тоже были красивыми - с колоннами, с портиками, а вот сейчас... Обнадеживает, что они в лесах. Половина правого даже уже отреставрирована. Левый мало отличается по состоянию от Нападовского имения. Внутри – сплошное убожество. Ничего от прежнего великолепия не осталось, одна оболочка. Дворец уже в советское время горел, а как его восстановили, вы догадываетесь. Сейчас здесь вроде бы училище, а по выходным празднуют свадьбы. Мы как раз попали на такую. Пачечно-кисейные малолетние девочки, снующие по лестницам, крахмальные и не очень мужики в красных перевязях, нарядные тетки в блестках и кружевах, молоденькие барышни с немыслимыми коками и буклями – блеск, кружева, начесы, турецкое великолепие, но – не Версаль явно. Под всеобщее ржание неловкую невесту заворачивают в туалетную бумагу. С микрофоном веселит публику массовик-затейник. Его жизнерадостное гудение слышно на улице.  Вид с балкона Цветник вокруг дворца огромный и пустоватый. Вид такой, словно розовый воздушный дворец решили приткнуть на вскопанном огороде. Мы поднялись на балкон. Отсюда хорошо видно церковь. Вот на ее купол упал последний луч солнца. Судя по путеводителям, в Тульчине можно было бы еще посмотреть много интересного, но не в темноте же! Наша экскурсия закончена, а вот путешествие нет. О том, как мы более трех часов добирались через Винницу и Житомир домой в Киев, как я, сидя за рулем, боролась со сном, летя по темной дороге, в подробностях живописать не буду. Разве важны такие мелочи после стольких приключений и впечатлений?!
Теперь нам нужно в Немиров. Это царство минеральной воды и знаменитой водки. Водочный завод, пожалуй, самое крупное здание в округе.
Немиров - городок древний, известен под именем Миров еще со времен Великого княжества Литовского. Правда, первое городище, уничтоженное татарами, от которого до сих пор остались земляные насыпи, находилось чуть поодаль. В 1331г Литовский Князь Ольгерд изгнал татар из этой местности и построил более надежные
Ольгерд Гедеминович, Великий князь Литовский укрепления. В середине 17 века город принадлежал Яреме Вишневецкому, потом – Юзефу Потоцкому. В 1787г в Немирове гостил у Винсентия Потоцкого  Ярема Вишневецкий  Юзеф Потоцкий польский король Станислав Август Понятовский (помните? «Ошибка молодости» Екатерины Второй). В 1863г после подавления «польских волнений» гофмейстер императорского двора Болеслав Потоцкий
старшего нее на 67 (!) лет и в тот же год родила дочь и овдовела. Надо сказать, что старичок был весьма предприимчив и наладил у себя в имении промышленное производство водки. Его дочурка, как только подросла, с жаром кинулась продолжать семейное дело и сильно в этом преуспела. Немировская водка еще тогда отличалась высоким качеством и чистотой, княгиня Строганова (в замужестве Щербатова) значительно расширила производство и стала продавать водку за границу. Она же построила в городе главную его нынешнюю достопримечательность – Дворец княгини Щербатовой. Для строительства был приглашен модный тогда чешский архитектор Иржи Стрибол. Дворец строили бесконечно долго – с 1894 по 1917г. По датам видно, насколько невезучей была княгиня. На такой досадной неурядице, как Великая октябрьская революция, ее злоключения не закончились. В 1920г ее расстреляли вместе с дочерью Александрой. Сын Владимир погиб немного раньше. Об этих трагических событиях мне хотелось бы рассказать подробней, эту историю путеводители обычно деликатно умалчивают. Не многим известно, что княгиня Щербатова была, как сейчас говорят в Украине, свахой Петра Столыпина: ее сын Владимир Щербатов был женат на одной из дочерей Петра Аркадьевича, Елене. Дочерей у Столыпина было пять, и один единственный младший сын Аркадий.  Дети Петра Столыпина (слева направо): Наташа (пострадала при взрыве), Елена (невестка Щербатовой), Александра, Мария, Ольга (убита вместе с Щербатовой), Аркдий (сидит на полу) Одна из них, вторая дочь Наталья, сильно пострадала во время взрыва на Аптекарском острове в день покушения на Столыпина. Сам Петр Аркадьевич тогда уцелел, а вот Наталье сильно изувечило ноги, она навсегда осталась инвалидом. Пострадал, хоть и не так серьезно и Аркадий. Сын Аркадия, Дмитрий, живущий сейчас в Париже, в 2002г дал интервью в одной из газет, где рассказал о трагических событиях 1920г. В 1918-1920г в части Украины, куда входило и Подолье, установилась власть Симона Петлюры, поддерживаемого немцами. Винница даже считалась негласной столицей Украинской Народной Республики. Здесь сформировался последний «оазис капитализма», сюда бежали многие представители буржуазии из более восточных областей, захваченных большевиками. Бежала сюда и вдова Столыпина с детьми. После убийства Петра Аркадьевича в 1911г Ольга Борисовна перебралась в Киев поближе к его могиле. Здесь у ее дочери был свой особняк. Когда начались волнения, она укрылась у Щербатовых в Немирове. Председатель Совнаркома Раковский выдал все необходимые охранительные документы семье Щербатовых, т.к. они пользовались большой популярностью у местных жителей и активно занимались благотворительностью. Однако эти бумаги не смогли уберечь несчастных от беды. В январе 1920г город заняли части Красной Армии (а власть тогда менялась чуть ли не еженедельно). Один из красноармейцев, некий Андрей Лисовый с тремя своими «бойцами», напившись ночью до беспамятства, ворвался во дворец и устроил самосуд. Говорят, забулдыги требовали у хозяйки водки. Марию Григорьевну, 63 старуху, ее дочь 40-летнюю Александру и их подругу Марию Гудим-Левкович расстреляли на месте, Ольгу Столыпину нашли в комнатах и смертельно ранили. Бедная 24-летняя девушка в страшных муках умерла через 5 дней. Остальные Столыпины сбежали. Вывели их местные ребятишки, с которыми подружился маленький Аркадий. Чтобы избежать казни, вдове Столыпина с детьми пришлось несколько часов лежать в канаве. Потом местные жители еще пять месяцев укрывали беженцев. Семье удалось сбежать во время очередной смены власти, когда город на время заняли поляки. Столыпиных на поезде красного креста отправили в Варшаву. К слову, марадеры-убийцы были казнены в скором времени. Внучки княгини Щербатовой в это время были уже за границей. До сих пор жива дочь одной из них. Елена Столыпина-Щербатова во второй раз вышла замуж и дожила до девяноста трех лет. Ее младшая сестра, Александра, тоже прожила долгую жизнь – 89 лет и умерла в 1987г. Аркадий умер в 1990г в 87 лет. Рекордсменкой стала старшая дочь Мария – она умерла в Калифорнии в возрасте ста лет. Недолго прожила только раненая Наталья, умершая в 57 лет. Завод и имение в 1921г были национализированы. Во дворце с тех пор разместился знаменитый санаторий «Авангард». Наверное, во всех дворцах нужно было сделать санатории, раз уж оттуда выгнали хозяев, которые добросовестно присматривали за постройками – только таким образом, наверное, можно было бы уберечь их от разрушения. На дворец Щербатовой приятно посмотреть, если не вспоминать о ее собственной
 Дворец Щербатовой (санаторий "Авангард") печальной судьбе. Дворец находится в замечательном состоянии, словно вчера выстроен. У Н.Орды есть изображение другого дворца в Немирове, видимо, старого.  Наполеон Орда. Немиров
 Электростанция. Кажется, сейчас здесь ресторан ставшей в свое время первой в городе, благодаря все тому же тандему: Щербатова-Стрибол. Сфотографировала я на ходу из окна машины и церковь, бывший католический костел Иосифа Обручника.
Следующий населенный пункт – Вороновица, что под Винницей.
Здесь, если верить путеводителям, находится дворец Грохольских-Можайских, в котором сейчас расположен музей авиации.
 Дворец Грохальских-Можайских в Вороновице О наличии цивилизованного музея говорит довольно крупный указатель на Винницкой трассе. Правда, не совсем понятно, куда сворачивать, но понятно, что такой музей в городке есть. Приходится все-таки  А.Ф. Можайский останавливаться и спрашивать дорогу. Может, дело все-таки в том, что мы блондинки? Дворец находится недалеко от поворота. Это довольно большое трехэтажное здание, полукруглое в плане. Читала, что сейчас  Дворец в Вороновицах. Рисунок Наполеона Орды (сайт castles.com.ua) здесь школа, музей занимает только несколько из 43 комнат. На первый взгляд – очень впечатляюще, при близком рассмотрении – то же, что и всегда – трещины, неаккуратно положенная штукатурка, потеки и облупившаяся побелка. Центральный фасад хотя бы кое-как подкрашен, боковые флигели и галереи совсем обветшали. Арки, колонны; лепнина чудесная, очень нарядная – венки, гирлянды и... коровьи черепа. Дворец, да и только!  С 18 века Вороновица принадлежала магнатам Грохальским. Ее купил Михаил Грохальский, затем она перешла Франциску Грохальскому, камергеру и королевскому советнику двора Стананислава-Августа. Одно время он был Винницким старостой. Именно при нем в 1770-1777г на месте старого деревянного дворца выстроили новый, в стиле раннего классицизма. Строил его, вероятно, архитектор Доминик Мерлини, позаимствовавший строительные приемы итальянской эпохи Палладио – дворцы с выгнутыми крыльями. Тогда же был разбит французский парк. В 1850х годах при Людгаре Грохальском были построены боковые флигели. Последний из Грохальских, Адольф, продал имение на торгах в Одессе, а сам выехал в Австрию. Говорят, он вынужден был распродавать имущество, крупно проигравшись в карты. Дворец приобрел Николай Федорович Можайский, брат известного авиаконструктора. Сам он вскоре трагически погиб, и имение перешло к его брату, Александру. При Можайском здание немного перестроили и перепланировали. Пионер авиации Александр Федорович Можайский вообще-то был потомственным моряком. 28-летним лейтенантом он учавствовал в кругосветном плавании на фрегате «Диана». Позже командовал Амурской военной флотилией. Еще в молодости он заинтересовался летательными аппаратами, наблюдал за птицами, делал зарисовки. Уйдя в отставку в 1870х годах, он поселился здесь и начал проводить опыты по постройке первых летательных машин. И опыты успешные! Первое его детище – гигантский воздушный змей с  Моноплан Можайского подвесной корзиной, влекомый лошадиной повозкой. Испытания он проводил на своей даче на Южном Буге. В свободное от любимого хобби время, Александр Можайский исполнял обязанности Винницкого мирового судьи. Обходим дворец вокруг. Музей закрыт. Позже я узнала что в бальном зале дворца сохранилась волшебной красоты лепнина. Приходится довольствоваться фотографиями из Интернета:   Излишне, думаю, рассказывать в деталях, в каком состоянии садовый фасад – все как обычно, разруха и убожество. Парк сильно запущен, слева пряма у дворца приткнулись вагончики приезжих аттракционов, из  Садовый фасад дворца. Не ходите туда! которых раздается звериный рык и музыка. Сквозь деревья виднеются качели-карусели, где веселится народ. Конечно, в луна-парке деньги оставляют охотнее, чем в музее.  "Гибридная" церковь в Вороновице Выйдя из дворца, фотографирю костел св. Михаила. Его тоже рисовал Орда. Рядом православная церковь, пределанная из костела. Выглядит она как трансформер. Едем дальше, догоняя заходящее солнце.  Костел св. Михаила в Вороноице
Следующий номер нашей эксурсионной программы – село Нападовка, в которой находится дворец Ланге.
 Тор Неве Ланге Портрет Тора Неве Ланге (1851-1915) я нашла с трудом на каком-то датском сайте. Его имя тесно связано с Украиной и ее культурой, хотя консульская его деятельность больше касается России. Глядя на этого лысоватого дядечку с козлиной бородкой и сонными глазами трудно представить, что в свое время ничто человеческое было не чуждо датскому поэту, филологу и эссеисту. В частности, не чужды были ему глубокие чувства и любовная привязанность. Ради нашей соотечественницы Натальи Протопоповой, местной уроженки, Ланге оставил родину. 26-летним Ланге приехал в Россию работать преподавателем языков. Быстро выучив русский, он перевел на датский язык практически всю русскую и украинскую классику, кроме того, он написал книгу о Толстом, путевые заметки, массу стихов.  В 31 год он женился на своей Наталье (в 1882) и остаток дней провел в ее имении в Нападовка. Наталья Протопопова получила усадьбу от родителей в качестве приданого. На тот момент имение представляло собой земли, сад и двухэтажный простенький дом, так называемый «желтый дворец». При Ланге здесь построили новое здание в стиле зрелого классицизма. Эту постройку действительно можно было назвать
Мы нашли его не сразу. Остановив селян на телеге, мы долго пытались объяснить, что нам нужно. Бойкая старушка все расспрашивала, зачем нам нужны старые дома и все норовила отправить нас к односельчанам, пытающимся избавиться от аварийных халабуд. Естественно, во избежание ее падения с телеги, мы не стали пугать аборигенку словом «дворец». Когда мы объяснили, что нам нужна заброшенная школа, старушка хитро прищурилась: «А шо вам, дивчата, там надо?», явно предполагая, что мы хотим чем-то поживиться среди руин. После невнятного объяснения, ставшего уже дежурным: туристки, мол, любопытствуем, бабуля понимающе закудахтала: «Туды, прамо и налево, вон туды. Йидить, дивчата, там богато чего можна посмотреть, багато!».  Оказалось, не очень «багато». Усадьба, сохранившая остатки осыпающейся лепнины и другого декора, стоит в руинах. Деревянные перекрытия прогнили, потолок частично обвалился, крыша просела.
Очертания прежнего дома еще можно угадать, разрушения пока, возможно, обратимые, не так как в Андрушевке; однако, надежды никакой, дом обречен. Не смотря на ржавую охранительную бляху на входе, никто не станет вкладывать средства в реставрацию здания. Никому нет дела до Ланге, до его вклада в мировую литературу, до его любви к Украине и народному творчеству, его дома. Пока можно было эксплуатировать ветшающий дворец, его использовали, а теперь бросили за ненадобностью, хотя по-хорошему, здесь надо было бы открыть музей. Книги Ланге переведены на многие языки, в том числе на русский, а в стране, чьи песни он так любил, никто даже не помнит, кто это такой.  Мы залезли через окно в здание и с грустью  побродили по анфиладе комнат. Впечатлил парадный зал необычной овальной формы. Не смотря на то, что камины давно разобраны, стены школы, когда-то выкрашенные сиротской краской, облупились и покрыты детской «живописью», несмотря на разруху и запустение, можно представить, какое это когда-то было расскошное помещение. Потолок украшала богатая лепнина, сохранились колонны, два из шести барельефов с античными сценами на стенах чудом уцелели. В сводчатом эллипсовидном потолке зияет дыра, через которую виден загаженный чердак. Эх, Тор, зря ты переводил на свой язык наши песни! Мы этого не заслужили. Удрученные, покидаем «дворец». В густых зарослях виднеются еще одни руины, еще более разрушенные – это «желтый дворец». Сейчас трудно представить, каким он был при Ланге – остались одни стены. Подойти ближе невозможно – мешает крапива в человеческий рост. Обходя здание вокруг, мы чуть не свалились в бетонированную яму в земле – бывший бассейн. Сохранились и остатки ворот усадьбы. Парк густо зарос, на заднем дворе пасутся козы и играют сельские дети. Увидев, что мы гуляли по дворцу, они спешат нам на смену. Мы покидаем сад и дом, из глубины которого слышатся детские голоса. Похоже, постреленыши чувствуют себя в руинах хозяевами. Скорее, скорее! Солнце садится, а нам еще нужно многое успеть!
Едем дальше по Винницкой области. Теперь нам надо найти Спичинцы. Если верить сведениям из Интернета, то там находится премиленький дворец в стиле французского неоренессанса. Принадлежал он панам Собаньским.
По дороге в Спичинцы нас на этот раз удивил указатель. На въезде в село висит, как положено, табличка, с названием села. Проезжаем метров двадцать, минуя покосившиеся руины чего-то колхозного, и упираемся в название села, перечеркнутого красной полосой. Все, Спичинцы кончились! Долго не можем найти ни одного человека, чтобы спросить дорогу, потом оказывается, что само село лежит очень и очень в стороне. Находим. Это немалое селение. Нас отправляют вдоль огромного ветхого забора, сложенного из старого кирпича. Это и есть граница усадьбы. Местами в заборе сияют крупные прорехи, местами он просто рассыпался полностью. За забором виднеются крупные современные постройки, это больница. Сама усадьба находится в глубине парка, об этом нам говорят мужички у ворот.  Оставляем машину у старых ворот. Парк пуст. В самой усадьбе сейчас находится школа, и буквально вчера был последний звонок, занятия окончены. Похоже, именно здесь нам пригодятся наши пасторальные  Садовый фасад корзинки с провизией – можно будет устроить пикник у дворца. Выходим к зданию усадьбы. Оно, действительно, очень симпатичное, именно в том стиле, что и было обещано. Немного, правда отличается от картинки в Сети – там дворец желтенький, сложенный из кирпичиков, а ныне он сверкает свежей побелкой. После явно недавнего ремонта здание немного смахивает на огромную двухэтажную «мазанку». По местной подольской моде оконные рамы выкрашены в отчаянно-синий цвет. Обходим дом вокруг. Садовый фасад еще красивее парадного. Среди высокой травы на лужайке пытаются выращивать цветы, но попытка явно не удачна – скоро задний двор полностью поглотят сельские джунгли. Сад сильно запущен, его очевидно не прорежали со времен Собаньских. О самих Собаньских мне известно немного. На Украине жило несколько семей Собаньских, к какой из ветвей рода относились местные, не знаю. Известной персоной была Каролина Собаньская, урожденная  Каролина Собаньская. Рисунок Пушкина Ржевутская, родная сестра Эвелины Ганьской. Эта привлекательная дама, жена престарелого Иеронима Собаньского, была известнейшей авантюристкой своего времени. В нее были влюблены Пушкин и Адам Мицкевич, долгие годы она была любовницей и шпионкой де Витта. «Девушка» прожила 91г и четырежды побывала замужем. Ее первый супруг, с которым Каролина в 1825г оформила развод, был из одесских Собаньских. Семье принадлежали обширные земли на Украине, перед революции Собаньские были известны как крупные земельные магнаты, увеличившие состояние на продаже зерна. Известно, что поначалу Спичинцы принадлежали Роману Ружинскому, гетману Лжедмитрия Второго, в конце 17 века. Затем владельцами Спичинцев был Собаньский Феликс Людвигович и его супруга София Доминика. Их сын, Петр Собаньский был женат на Гортензии Боженец-Еловицкой. В 1877 они выдали дочь, Терезу, за Генрика Тышкевича, который во второй половине 19 века и построил здесь дворец в модном тогда стиле французского неоренессанса на месте более старого, выполненного в стиле классицизма. Именно эту, более старую постройку с портиком и колоннами можно видеть на известной литографии Наполеона Орды. Генрик Тышкевич (1847-1917г) принадлежал к старинному польскому роду. Мать его в девичестве была Любомирская, т.е. принадлежала к одному из самых знатных родов магнатов. Отец, Станислав Тышкевич, был родом из соседней Андрушевки, о которой я писала в первой части Винницких приключений. Сразу  Еще в прошлом году дворец выглядел вот так. А при Наполеоне Орде - так:  после свадьбы Генрих начал активную перестройку имения. От старого дома осталась только правая хозяйственная пристройка, ранее соединенная полукруглой террасой с жилым домом. Генрик прожил в Спичинцах 40 лет, до самой смерти. Умер он в разгар революционных событий в 1917г. У него и Терезы в 1880г родился единственный сын, Йозеф Станислав Тадеуш Тышкевич, который умер в 1947г в Польше. Интересно, что в архивных документах с 1904 по 1912г хозяйкой Спичинцев значится некая Ядвига Бнинская. Где же тогда жили Тышкевичи до 1917г?  Пикник у дворца Прямо у входа в дворец решили устроить пикничок. Расстелили подстилочку, достали нехитрую снедь из корзинок, сняли, пардон, обувь. Жевать на свежем воздухе намного вкуснее, чем в помещении. Может быть, дело во дворце, а может быть, мы просто проголодались. Ну, а уж вкуснее, чем кофе из термоса и придумать ничего невозможно. В разгар трапезы к нам вдруг приближается усатый местный житель средних лет. Неловко – сидим босиком под школой и уминаем бутерброды. Дядька интересуется: а чего это мол, вам, девчата, тут понадобилось? Историки что-ли? Ему, видишь ли, «ребята сказали, что пошли там к школе какие-то, пришел проверить на всякий случай, а то всякое бывает». Объясняем, что, дескать, туристки, мы, местными достопримечательностями шибко интересуемся, и глобусы школьные воровать не намеренны, они нам без надобности. Дядька понимающе кивает и расплывается в улыбке: «Значит, просто интересуетесь. Украину нашу, значит, любите!». Такая мысль, если честно, нам в голову ранее не приходила, однако мы, немного смутившись, соглашаемся: ну, да, а чего ж ее не любить? Дядька рассказывает, что вчера только был выпускной, его дочь как раз закончила школу. Сам он – почти киевлянин: работает охранником в Обухове. Наш собеседник сокрушается, что усадьба понемногу ветшает, и никому ничего не надо. Ремонт делали за средства родителей школьников. Веселенькая побелочка – их работа. Рядом с основным зданием – одноэтажная пристройка, бывшие хозяйственные помещения. Сейчас она совсем заброшена по причине аварийности, домик практически в руинах, а ведь еще лет 15-20 назад, когда наш собеседник сам учился в школе, здесь тоже были классы, тут проходили репетиции школьного оркестра. Мужчина жалуется, что село «занепадае» (находится в упадке), все разбегаются, кто куда может. На прощание он долго и прочувствованно желает нам много чего хорошего и полезного, мы минут десять пощаемся. Заканчиваем свой обед, обязательно складываем мусор в кулечек и забираем с собой. Я даже делаю попытку распрямить ногой примятую нами травку, вызывая насмешки Марины.  Так когда-то выглядела площадка перед дворцом Уже уходя, замечаем на стадионе бетонированную площадку в земле неправильной формы – похоже, когда-то это был фонтан. Надо спешить – над Спичинцами туча, в любой момент может начаться дождь.
Теперь мы едем в село Андрушевку, тезку Житомирской Андрушевки.
Мы и не предполагали, что поиски Круподеринцев были чахлыми нежными «цветочками» по сравнению с дорогой в это небольшое село! Выезжая из Круподеринцев, мы спросили у двух пацанов с великами дорогу. «Прамо!» - был нам ответ. Совет №7. Не верьте велосипедистам! Проехав прямо несколько метров, мы уткнулись в заброшенные заводские постройки, от которых в разные стороны вело несколько пешеходных тропинок. Вернулись. Пьяноватый мужичок сбивчиво объяснил нам дорогу: «Направо, налево, прямо, под лесом будет горбочек...». Совет №8. Спрашивая дорогу, задавайте побольше наводящих и уточняющих вопросов. Желательно конспектируйте ответ. Это была самая изматывающая часть пути и для нас, и для автомобиля. Более часа мы ездили бескрайними полями даже не по дорогам, а по тракторным колеям, трясясь как инвалидная коляска на Андреевском спуске. По пути мы вспугнули огромного коричневого орла, потом минут пять преследовали зайца, рассматривая его белый вихляющий зад. И вокруг – ни души!!! Мы выбрались только благодаря пресловутой женской интуиции. Разбитую брусчатку, которая наконец-то сменила колеи, мы восприняли как благословение. Эта самая брусчатка и привела нас к руинам дворца Тышкевичей.
Так выглядит "дворец" в Андрушевке сейчас
А так он выглядел в начале века Зрелище очень печальное. Двухэтажная постройка почти полностью разрушена. Угадать очертания бывшего дворца практически невозможно. Крыша провалена, в полу зияют провалы, ведущие в цокольный этаж. По некоторым деталям архитектуры и по жалким остаткам лепнины можно предположить, насколько это было красивое строение. Я умничаю, высказывая предположение, что эти разрушения – времен Великой отечественной войны, и что в дом, похоже, попала бомба. Почитав в машине распечатки из нета, обнаружили, что бомба упала в голову местным чиновникам. Оказывается, в таком состоянии дворец только последние лет 6-8. Уже дома я совершенно случайно в Интернете нашла англоязычный сайт некоей Анны Рахмединой, чьи предки были родом из Андрушевки. На сайте я обнаружила фото начала 20 века, на которых изображен вид и интерьеры дворца. Там же была информация о прежних хозяевах. http://rechmedin.com/history/andrushivka/manor/index.htm Усадьба в Андрушевке была построена предположительно во второй половине 18 века семьей Якубовских. Известно, что Михаил Якубовский, родом из Островии Мазовецкой, купил село Андрушевка в 1780г у предыдущего хозяина канцлера Анджея Станислава Милодзеевского, а тот, в свою очередь, приобрел Андрушевку у Ежи Марциана Любомирского (1738-1811),
Один из первых хозяев, Антон-Бенедикт Любомирский получившего село в наследство от отца Антона Бенедикта Любомирского (1710-1761). То есть изначально эти земли принадлежали сначала Любомирским, а потом – Якубовским. Михаил Якубовский и его сын Фортунат построили старейшую западную часть здания, которую в сильно видоизмененном состоянии можно видеть и сегодня. Позже очередными владельцами были достроены остальные здания. Правнучка Михаила Якубовского, Елена (1825-1894) вышла замуж за Станислава-Тадеуша Тышкевича (1829-1872), сына Генриха-Винсента Тышкевича (1792-1854г), хозяина соседнего села Очеретня. Одно время Станислав был маршалком Уманского воеводства. Он и его жена Елена после свадьбы поселились в Андрушивке. У них родились сыновья: Генрих, Бенедикт и Михаил. Старший сын Генрих женился в 1877г на Терезе Собаньской, чьи родители Петр и Гортензия Собаньские были хозяевами соседних Спичинцев. О них я расскажу позже.
Станислав-Тадеуш Тышкевич Средний сын Станислава, Бенедикт был женат на Марии Любомирской (1860-1942). Они построили новое имение к северо-западу от Андрушевки и назвали его Зелена. Оно было расположен над озером и окружено садом, который, возможно и дал название имению. К сожалению, этот дом был полностью разрушен в Гражданскую войну. Бенедикт кроме этого имел собственные дома в Бердичеве и в Киеве. У него было 4 сына.
То же, сто лет назад
Так выглядел "гобеленовый зал" Младший сын, Михаил Станиславович, в конце концов, наследовал Андрушевское имение, однако другие братья имели права каждый по трети отцовского наследства, которое включало 920 гектаров земли. Он женился 24 сентября 1884г на Софье Хелмицкой. Старший их сын, Ержи (1886-1956г) родился в здесь, в Андрушевке, а после революции уехал в Польшу, куда позже забрал отца. Младший же сын Михаила, Станислав стал монахом-иезуитом и большую часть жизни провел в Ватикане. Михаил сразу после свадьбы перестроил старое имение, добавив к нему две постройки в западной части здания. Перестроил он и основное здание. Он переделал старую часть дома в уникальный овальный парадный зал, который назвали Гобеленовой комнатой, т.к. стены были украшены богатыми гобеленами. Восточная часть зала переходила в прямоугольный объем, который использовался под биллиардную. В западных постройках размещались столовая, спальни и гостиная. Также имелась библиотекой со множеством редких книг и большой коллекцией живописи. Тут же были вывешены семейные портреты. Имение было расположено в середине парка, с балкона открывался прекрасный вид на пруд. Рядом был расположен богатейший плодовый сад. Имел Михаил и сахарные заводы в округе. Михаил был художником, дипломатом, эссеистом и украинофилом. Этот энергичный барин, сам будучи поляком, яростно отстаивал все украинское, поддерживал молодых украинских художников и пожертвовал в фонд Тараса Шевченко более 10 тысяч рублей. Рисовал он и картины, подписывая их псевдонимом «Маляр Каленик», организовывал выставки и иногда участвовал в них сам. Писал он и брошюры и статьи об Украине и украинской культуре, правда, на французском языке. Да и на заводах его работали почему-то поляки. Революционные события он воспринял, как ни странно с энтузиазмом, тем более у него вскоре появилась возможность воплотить в жизнь свои националистические идеи. Он с удовольствием принял предложение правительства Украинской Народной Республики, которое возглавил Симон Петлюра, стать послом в Ватикане. Этот пост Михаил занимал с 1918-1920г, пока не увидел, что красивые идеи нового правительства, воплощенные в жизнь, зачастую принимают весьма жестокие и уродливые формы. Из-за разногласий с правительством он вынужден был бежать в Польшу, где и пребывал в имении сына в г. Гнезно до самой смерти в 1930 года. Дом перешел в собственность колхоза. Здесь были административные конторы и склад. Естественно, здание не ремонтировалось, оно ветшало, и с 1960г его перестали эксплуатировать, дом опустел. Во вполне сохранном состоянии имение находилось почти до середины 90х, однако совсем недавно, местные жители с молчаливого согласия сельской администрации начали его растаскивать буквально по кирпичикам, быстро превратив дом в руины. В таком плачевном состоянии оно находится и сейчас. А ведь здание охраняется государством, как памятник истории, до недавнего времени на фасаде имелась соответствующая вывеска-бляха. Можно ставить под сомнение заслуги бывших хозяев, но художественная ценность самого архитектурного сооружения бесспорна. А еще десять лет назад в селе были развалины еще одного уникального архитектурного памятника - трехсотлетней деревянной церкви. Буквально пару лет назад ее разобрали по указанию священника из соседнего села, увидеть ее можно только на фотографии.
Руины церкви в Андрушевке. Сейчас даже этого нет. Удрученные, покидаем развалины. Настроение подавленное – нам жалко дворец. Сколько еще таких руин разбросано по Украине? Сколько еще более древних и ценных в историческом плане развалин рассыпается под дождем и ветром? Как быстро они превратятся в прах окончательно? А может, это неумолимый, но закономерный ход истории?...
Теперь мы едем в Старостинцы, это тоже не очень далеко. По дороге останавливаемся, чтобы получше рассмотреть огромное зонтичное растение, похожее на гигантский укроп. Его заросли часто встречаются вдоль дороги в здешних краях. Это болиголов. Ничего себе «укропчик»! Некоторые стебли на полметра выше моей головы.
Еще одна Параскева-Пятница, из Старостинцев В Старостинцах мы ищем каменную церковь середины 18 века. Находим при помощи прохожих. Странно, как мы ее не сразу заметили – ее видно очень издалека. Она расположена немного в стороне от центра села, на пустынном холме на берегу заросшего пруда. Через пруд переброшен совсем новый мостик с инициалами «Б.С.» на перилах. Прямо напротив храма сверкает чистотой новый бесконечный забор с башенками из красного кирпича – похоже на завод со складским площадями. Заглядываем в открытые ворота. Сельхозтехника, эстакады, лебедки, мешки, ящики – мы мало, что в этом понимаем. Чуть дальше из такого же кирпича строится жилая усадьба. На воротах – все тот же «Б.С.». Марина, со свойственной ей непосредственностью, останавливает прохожую женщину и спрашивает, а что это, собственно, за фигня? Селянка отвечает, что все это построил «спонсор наш» (называет имя-отчество), так, будто мы просто обязаны знать, кто это. Я потом нашла информацию о нем в Сети – владелец ресторанного бизнеса в Киеве, местный уроженец. Молодец, меценатствует! Он же и храм ремонтирует. Подъезжаем к церкви. Тоже, оказывается, Параскевы. Она довольно большая, один бок облеплен лесами. Как ни странно,
Роспись церкви в Старостинцах открыто, но вокруг никого не видно. У порога – «Жигуленок», он принадлежит, как мы обнаружили, строителям, которые ремонтируют церковь. Заходим внутрь. Здесь тоже леса. Иконостас совсем «свеженький», видно, уже отреставрировали. У входа свален ремонтный инвентарь и пыльная церковная утварь. Интерьер очень интересный, фрески сделаны на довольно высоком художественном уровне. К сожалению, местами пришлось замазать штукатуркой облупившийся орнамент. Надеюсь, они знают, что делают. Не хотелось бы, чтобы такая же судьба постигла остальную роспись. Долго бродим по церкви, делая фотографии. Где-то в глубине притвора за иконостасом слышны голоса строителей, но до нас им нет никакого дела. Нам так редко удается проникнуть внутрь сельской церкви, что мы никак не можем поверить своему счастью, не хочется уходить. Тем более, что на улице печет солнце, а тут прохладно. Наверное, в следующем году храм будет выглядеть по-другому, свежим и обновленным. Уважаемый Б.С., не ставьте на нем, пожалуйста, свой вензель! Ну, разве что, где-то с краешку… Однако, нам пора.
Дети Игнатьева: слева сидит Катя, за ней - Павел, будующий Киевский губернатор, старшая девушка-Мика, единственная не эмигрировалана, руках у нее Владимир, который погиб при Цусиме, в мундире - Алексей, еще один губернатор, справа - Николай, командир Преображенского полка Вот такая интересная семья. А мы сейчас сможем посмотреть на места, связанные с их жизнью и смертью. В 1835г село Круподеринцы было продано графом Ржевутским (родственником Эвелины Ганской) семейному доктору Плятзеру (его домик есть в Верховне на территории имения Эвелины). Игнатьев приобрел имение в 1880г за 45 тысяч рублей и жил здесь практически постоянно с 1882г. Граф был большой оригинал и экспериментатор, из-за чего в старости и разорился. Он проводил смелые опыты по внедрению промышленных технологий, обработке земель, инновационных методов хозяйствования. К примеру, в 1986г он построил в имении
Мельница Игнатьева уникальную четырехэтажную мельницу, которую я видела возле пруда, осматривая церковь. Церковь была первым объектом, с которым мы ознакомились. Калитка ее была закрыта, возле калитки спортивного вида парочка возилась с двумя велосипедами. Мы поинтересовались, как попасть на территорию храма, на что дама нам ответила, что служба закончена, они все позакрывали. «Правда, батюшка?» - обратилась она к супругу. Это, оказывается, была такая шутка. Ну а как по-другому, прикажете вести себя с блондинками?! Калитка оказалась открытой, только чуть притворенной, а велосипедисты сами оказались не местные. Это стало очевидно по тому, как напряженно они прислушивались, когда я рассказывала Марине о графе Игнатьеве. Мужик не выдержал и начал расспрашивать. Я снисходительно ледяным тоном объяснила, кто такой Игнатьев, кто построил церковь и что еще можно посмотреть в селе. Притихшие спортсмены быстренько оседлали свои велосипедики и пристыженные удалились. Знай историков-любителей!
Усадьба графа Игнатьева Совсем недалеко находится и сама усадьба. Сейчас здесь школа. Небольшой опрятный домик-дачка в балканском стиле. Выстроен дом из кирпича, оштукатурен и побелен, покрыт деревянной крышей, выкрашенной салатовой краской. Выглядит постройка очень скромно. Этого и добивались хозяева. Подобные усадьбы тогда входили в моду. На первое место ставился комфорт, и сознательно отвергалась роскошь. Однажды имение посетила императрица Мария Федоровна. Специально для этого рядом была открыта железнодорожная станция. Садовый фасад, как и следовало ожидать, ободран, салатовой краски на крышу с этой стороны явно не хватило. За домом только что скосили траву. Громко ревет привязанная корова, бедняжку, наверное, пора доить. Вдали виднеется луг, на котором пасется стреноженный конь. Солнце в зените, зной. На площадке перед домом прохладнее – тут еще при Игнатьевых кружком высажены сосны, разбит веселенький цветник. Минутку переводим дыхание в тенечке и отправляемся далее.
В Виннице я бывала и раньше. Правда, тогда так основательно к предыдущим поездкам я не готовилась, и так фундаментально историю местных достопримечательностей не изучала. Конечно, я посещала музей Пирогова и «Вервольф», однако эти Винницкие красоты хорошо изучены и входят во все туристические маршруты, поэтому их я упомяну вскользь.
О Заслугах перед Отечеством и мировой медицинской наукой Николая Ивановича Пирогова (1810-1882г), думаю, рассказывать нет смысла – они общеизвестны. Кроме того, я – врач, и тем более глубоко мое почтение перед этим замечательным доктором, учителем и примером для всех врачей. В своем имении Вишня (нынешний район Винницы Вишенки), он прожил 20 последних лет своей жизни. Сейчас здесь его музей, куда входит здание усадьбы, клиника-аптека, где Пирогов вел прием для захворавших местных жителей, парк со старинными деревьями. Недалеко от имения – церковь-усыпальница, где погребен Великий Доктор. Музей Пирогова я посетила ранней весной во время одной из командировок. В рабочий день посетителей не было ни одного. Мы погуляли по обширному парку, где есть несколько деревьев, посаженных самим хозяином. Зашли в небольшой домик-аптеку. Там есть приемная, сама воссозданная лавка-аптека и комната, где велся врачебный прием. Идет прием здесь и сейчас, только врач и пациенты – восковые. Затем осмотрели саму
Музей-аптека
всем. Меня же впечатлил один очень натуралистичный его портрет из музея, на котором он изображен 71-летним стариком в год смерти. Пирогов, как известно, умер от рака ротовой полости, то есть в это время он уже болел. Автор очень точно отразил умный внимательный взгляд Доктора, в котором уже сквозит страдание. На портрете Николай Петрович выглядит дряхлым старцем. Говорят, несмотря на огромный врачебный опыт, Пирогов понял, чем болен, уже перед самым концом, и очень обиделся на друзей-коллег, которые скрывали от него диагноз.
Усадьба Пирогова – очень приятное место – чистое и тихое. Возможно, это впечатление создается под влиянием обаяния личности Николая Ивановича. Надо отметить, однако, что за парком и постройками тщательно ухаживают работники музея, кстати – очень внимательные вежливые люди.
Церковь Николая Чудотворца, где похоронен Пирогов
Старое изображение церкви Съездили мы и в церковь св.Николаева, некрополь Пирогова, которая расположена совсем недалеко отсюда.
Жена Пирогова, Е.А.Пирогова Храм возвела супруга покойного в 1885г. После его посещения осталось двойственное впечатление. Тело Николая Ивановича лежит в богатом гробу под стеклянным колпаком в подвале церкви. Его бальзамировал петербургский врач Выводцев. Сухонький и седой Доктор с пожелтевшим лицом лежит на белом атласе в парадном мундире. В склепе светло и торжественно, чистота, все укрыто цветами и венками, но… Не уверенна, что Николай Иванович был бы очень счастлив, если бы знал, что его ждет после смерти. Иногда уважение и поклонение потомков принимает поистине гротескные формы. К слову, говорят, еще одна мумия, а именно Дедушки Ленина, выглядит намного хуже, чем Пирогов. Не знаю, Ленина не видела, но Пирогов тоже выглядит неважнецки. Пару слов о «Вервольфе». Одна из ставок Гитлера расположена под Винницей в поселке Стрижавка в 8 км от Винницы. Я была немного разочарована – в очень красивом месте среди хвойного леса из земли торчат огромные глыбы железобетона. И все! Подземный бункер взорвали сразу после изгнания фашистов.
Нынешнюю нашу поездку в Винницкую область мне хотелось бы описать подробнее. Заняла она один день 21 июня. Так получилось, что сына у меня забрали на выходные, поэтому и смогла прошвырнуться за очередной порцией впечатлений и фототрофеев. Маршрут, как обычно, составили, порывшись в Интернете. Я купила накануне пару справочников-путеводителей, но составлены они, как оказалось, весьма халатно – данные скупые, объекты описаны общеизвестные. Решили ехать уже известным по нашему Житомирскому путешествию маршрутом – через Брусилов и Попельню, свернув на Ружин. Дальше – Старостинцы-Круподеринцы-Спиченцы-Андрюшевка (еще одна)-Нападовка-Вороновицы-Немиров-Тульчин, а там – посмотрим. В ходе описания я буду давать некоторые советы путешественникам, впервые отправляющимся в подобный тур. Совет № 1. Не стоит выезжать из дому в 10.45, если вы собрались за день объездить пол-области. Солнцу, даже накануне самого долгого дня в году, совершенно нет дела до того, что вы – блондинки, и вам прямо с утра нужно сделать массу важных дел, наподобие укладки и наложения макияжа. Оно упрямо сядет в полдевятого вечера, а в темноте фотографии делать не очень удобно, даже если вы горите желанием продолжать путешествие до глубокой ночи.Мы этому совету не следовали, поэтому застряли в пробке на выезде из Киева, а потом многое не успели посмотреть. Усугубили ситуацию вчерашние выпускные – многие едут на дачи в субботу утром, а не в пятницу, как обычно. Совет №2. Запасайтесь провизией. Если вы не привыкли всю дорогу удовлетворяться пересохшим шоколадом, лимонадом с подозрительными хлопьями на дне бутылки и прогорклыми чипсами, берите с собой побольше еды! На этот раз мы уже научены горьким опытом прошлой поездки – с общепитом в провинции слабенько; взяли с собой все! Подобная запасливость в сочетании с блондиночьей несобранностью и особенностями вождения возымела неприятный «побочный эффект». Наши «пасторальные» корзинки с провизией, красивенько расставленные на заднем сидении, при резком торможении то и дело переворачивались, и довольно быстро за нашими спинами образовалась живописная мешанина из термосов, атласов и карт автомобильных дорог, разовой посуды, бутылок с водой, салфеток и листов с распечаткой информации о достопримечательностях из Интернета. Из ситуации мы вышли с блондиночьей же находчивостью: старались просто лишний раз не смотреть назад. Совет №3. Хорошенько изучите карту и продумайте маршрут как следует. Конечно, нужно было ехать по известной всем хорошей дороге через Белую Церковь. Мы же знали, что в окрестностях Попельни дороги – так себе, тем более, мы были здесь в прошлые выходные. Как раз до Попельни все было нормально, быстро промелькнули уже знакомые водяные мельницы, трактор на постаменте в Корнине и родимые Терещенковские сахарные заводы, но вот после Попельни… Если верить карте, мы должны были довольно быстро добраться до Ружина короткой дорогой, но, покружив с полчаса по безлюдным проселкам, мы вырулили на подозрительно знакомый гравий. Протрясясь по нему минут двадцать, мы выехали… к Верховне! Опять Ганская и Бальзак!!! В прошлый раз мы никак не могли их найти, а в этот – не можем избавиться. Совет №4. Не верьте карте! Чертыхаясь, спрашиваем у пыльных мужичков, как проехать к Ружину. Говорят, недалеко. Естественно, добавляют игриво что-то вроде «Тильки езжайте осторожно, дивчата, а то не доедете!». Запустить бы термосом! Надо, наверное, все-таки
А такой ее увидел Наполеон Орда в 1871г перекрасить волосы во что-то более спокойное. Действительно, до Ружина добираемся быстро, хоть часть пути приходится проделывать по добальзаковской брусчатке, а часть – просто по скверной дороге. В Ружине нам встречается еще одна старая водяная мельница. Тут с ними все сложилось. Наполеон Орда, побывав в здешних местах, даже сделал гравюру «Водяные мельницы Подолья», правда, в его время чаще встречались деревянные «млыны». По дороге нам встречается деревянная церковь, выкрашенная в белый цвет с зелеными колоннами. Она явно старинная, но в хорошем состоянии. Есть даже вывеска: «Церковь Параскевы-Пятницы», жаль, не указан год постройки. Мы не ленивы, выходим и фотографируем. Наше усердие будет вознаграждено – по приезду домой я случайно обнаружу в моей коллекции еще одну гравюру Орды, ранее не замеченную, как раз с вот этой церковью. Она практически не изменилась с того времени!
Теперь мы едем в Тригорье, где находится Свято-Преображенский мужской монастырь.
Ворота монастыря в Тригорье Есть сведения, что основан он под покровительством князя Владимира Житомирского в 16 веке. Изначально был «приписан» к Бердычевскому монастырю, отсюда туда привозили рыбу и дрова. Строительство курировал игумен Кирилл, средства выделили помещики братья Вороничи. С 1600 по 1723г был православным. После принятия Унии – католическим. В 1839 г. при игумене Леонтии Скибовском монастырь вновь становится православным. В 1920г монастырь был закрыт. Возобновил он свою деятельность в 1942г. В 1990 – отремонтирован и реставрирован. Стоит монастырь на высокой гранитной скале на берегу Тетерева. Сама река здесь очень красива – высокие скалистые берега увенчаны стройными соснами.
цветы! Может быть это потому, что они – монахи? Заходим в церковь. На входе сидит монах, который дружелюбно, но твердо предлагает мне надеть одну из сваленных у иконной лавки косынок. Поежившись от брезгливости, подчиняюсь, выбрав самую невесомую. Сама виновата – надо было брать с собой! Естественно, после таких строгостей фотоаппарат достать не решаюсь. В церкви тихо, людей много, но переговариваются они шепотом. У аналоя стоит пара – то ли венчаются, то ли кого-то крестят, хотя «крестимого» не видно, как и венцов. Одеты они скромно, женщина в простом белом костюме. У ворот мы видели множество машин – масса приезжих. По бокам от алтаря – деревянные стулья, разделенные перегородками. Почему бы и мне не посидеть? Хорошая церковь. Благочинность и благолепие. Даже не хочется уходить, а надо. Едем в Житомир.
Преображенский собор в Житомире Его мы пролетаем быстро, сделав лишь одну остановку – чтобы сфотографировать прекрасный Свято-Преображенский собор в центре города. Житомир ждет отдельной моей поездки. Из окна города выглядит приятно. С общепитом тоже не сложилось, хоть и есть опять очень хочется. Ладно, на подъездах к Киеву что-нибудь найдем. А по пути нам нужно еще заехать в Коростышев. Город древний – первые племена, предположительно, мичане, селились здесь еще в 6-7 веке, хотя в письменных документах первые записи о нем, как о части Великого Княжества Литовского, обнаруживаются с 1500г. Долгое время принадлежал городок графам Олизарам. Именно отсюда родом был поэт Густав Олизар, выступавший шафером Бальзака. Густав заложил здесь интересный парк, где использовались особенности ландшафта, а именно гранитные скалы, выпирающие из земли. Скалам он дал имена, которые были высечены на вечную память. Например "Mikhalin" или "Михайлин" камень - в честь Михаила Бестужева, друга Олизара. Издавна добывали в окрестностях Коростышева гранит, было тут когда-то множество минеральных источников, возле них пытались даже строить лечебницы. Когда-то этот вытянутый вдоль дороги городок был настоящий микро-Иерусалимом, здесь была масса культовых сооружений разных конфессий: православные церкви, костелы, протестантская кирха, еврейские молельные дома. Сейчас это небольшой город на 25 тысяч населения. Мы хотим посетить местный костел Рождества Пресвятой Девы – я его видила на фотографиях, он очень красивый. Заложил его еще в 1602г Адам Олизар, предок Густава. Дорогу к костелу нам указывает местная жительница, он находится несколько в стороне от основной дороги. Обнаруживаем его быстро. Я не жалею, что мы успели заехать сюда по пути в Киев, не смотря на голод и усталость: сооружение впечатляющее. Надпись на фасаде: «1608-2008» указывает годы открытия и капитального ремонта. В лучах заходящего солнца он выглядит волнующе невесомым. Костел закрыт – уже половина девятого вечера. Нам так и не удалось узнать его название – никого поблизости не оказалось, кроме памятника Густаву Олизару справа от входа; он, естественно, хранил упрямое молчание.
Костел Рождества Пресвятой девы в Коростышеве
Теперь мы направляемся в Турчиновку. Это небольшой населенный пункт чуть севернее Житомира. Знаменит он тем, что в нем находится еще одна постройка, связанная с фамилией Терещенко: Турчиновский
дворец дочери Федора Артемьевича, сестры Федора Федоровича, Натальи Федоровны Терещенко-Уваровой. Эта дама была, как и прочие ее родственники баснословно богата. В 1910г двадцатилетней она вышла замуж за будущего предводителя Бердичевского уездного дворянства двадцатисемилетнего Сергея Сергеевича Уварова, красавца-мужчину, если судить по фотографии; представителя знатной фамилии, дальними родственниками которого был декабрист Орловский, генерал Раевский и ученый Ломоносов. У Уваровых родились дочь (1911г) и сын (1913г).
Дом Уваровой в Ворзеле под Киевом Еще один дачный дом был у семьи в Ворзеле (он сохранился, теперь там школа), Наталья приобрела его у киевского фабриканта Септера.
Дом Уваровых в Киеве В Киеве они жили на ул. Екатерининской в роскошном дворце, где останавливалась во время своего приезда в Киев Великая Княжна Ксения. Наталья Уварова, как и остальные члены клана Терещенко, занималась благотворительностью, да как! Не смотря на высокое положение в обществе, эта дама окончила курсы акушерок и сама принимала роды. За 68 тысяч рублей она купила дом на нынешней ул.Богомольца и устроила здесь родильный приют для мало обеспеченных рожениц, где принимали до 30-40 родов в день. Дорога на Турчиновку неплохая. Перед поворотом на село нам встречается лошадка, волокущая огромную повозку с целой горой сена, перегородившей почти всю дорогу. Нам приходится притормозить, чтобы не улететь в кювет. Возницы хихикают: сразу двух гламурных блондинок в ярко-синей иномарке здесь, видно, встретишь не часто. Подождав, пока объемное транспортное средство проползет мимо нас, сворачиваем с основной дороги. Поместье мы находим довольно быстро.
Сумрачный парк усадьбы обнесен железным забором, от ворот дорожка ведет ко дворцу. Это красивая усадьба, сложенная из терракотового кирпича в стиле неоренессанса с некоторыми готическими элементами. Постройку двухэтажного здания начал в1899 еще Федор Артемьевич Терещенко, а заканчивала отделку дома уже сама Наталья Федоровна, которой отец подарил имение в качестве приданного. Одной из задач строительной техники было показать естественнее возможности кирпича. Зодчему это удалось – с минимальным привлечением дополнительных средств (декоративной лепнины), только при помощи кирпича удалось создать очень нарядное строение на высоком художественном уровне, небольшой дворец. Солнце садится, его лучи бьют объектив, приходится подолгу выбирать ракурсы. Сейчас в здании ПТУ, благодаря чему оно и сохранилось. Оно действительно в сносном состоянии, хотя и требует капитального ремонта под присмотром реставраторов. Оконные рамы и двери покрыты наивной ярко-синей краской. Единственный балкон с ажурной лепниной покрыт трещинами и осыпается. В торцах здания – дополнительные выходы из дома. Через один из них в 1917 г Наталья Уварова сбежала от представителей новой власти. Когда ее пришли арестовывать, по какой-то причине она была в доме одна, без семьи, прислуга разбежалась. Наталья Федоровна была в простом домашнем платье, и поэтому непрошеные визитеры не узнали в ней хозяйку усадьбы, приняв ее за горничную. Наталья сделала вид, что пошла позвать «барыню», закрыла дверь перед носом «гостей» и выскользнула через боковой ход. Она добежала до конюшни, вскочила на коня и, в чем была, скрылась из Турчиновки навсегда. Неизвестно, где и как она скиталась, только с семьей она вскоре объединилась и они все вместе уехали за границу, в Лондон. После смерти Уварова она второй раз вышла замуж за французского летчика. Прожила Наталья Федоровна 97 лет (!) и умерла в Париже. Задний фасад, как обычно, более облуплен. На нем под самой крышей виднеется семейный герб-вензель Уваровых – витиеватая буква «У».
Герб Уваровых Вокруг дома – тенистый сад с очень старыми деревьями. На заднем дворе – заброшенная одноэтажная хозяйственная постройка, увенчанная разваливающейся башенкой. Ой, как быстро надо приводить ее в порядок! Башенка, на мой взгляд – самое красивое «архитектурное излишество» в имении:
Хозяйственные постройки дворца в Турчиновке под резной металлической кровлей, украшенная немыслимыми завитушками и стилизованными скворечниками.
Лепнина балкона. Лучше меньше, да лучше За постройкой – заросший травой стадион. На нем пасется лошадка. Обойдя усадьбу вокруг, возвращаемся в парк перед центральным входом. Здесь тихо, сумрачно и прохладно. Зудят комары. Они подгоняют нас к машине, словно напоминая, как мало у нас времени. Что там мелькает за деревьями, уж не Наталья ли на коне? Нет, это две местные жительницы гуляют по аллеям с коляской. В Житомирской области есть еще один след семьи Терещенко: руины дворца Терещенко в с.Денешах, где на местных скалах проходят чемпионаты по скалалазанью. Жаль, но пока придется удовлетвориться видом развалин на фото из Интернета – это немного в стороне от трассы, туда мы уже не успеваем. Я не нашла никакой информации о истории этого особняка, и кому из Терещенко он принадлежал, однако известно, что его создал известный архитектор Голландский.
"Дворец" в Денешах (фото из интернета) Заканчивая рассказ об этой удивительной семье, мне хотелось бы показать еще несколько построек, принадлежавших Терещенко в Киеве. Они помогут окончательно представить, насколько могущественным и богатым был этот клан в свое время. (Фото сайта Relax.ua):
Иван Николаевич, меценат, собиратель коллекции картин
Александр Николаевич, сахарозаводчик, меценат
Федор Артемьевич, сахарозаводчик, меценат, коллекционер
В Бердичиве я ранее не была ни разу. Раньше Бердичев в моем представлении был именем-нарицательным – эдакое воплощение глухой провинции, неспешной и безнадежно захолустной. Казалось мне отчего-то, что это несусветно далеко. Иногда я даже в шутку говаривала вместо «С тобой – хоть на край Света!» - «С тобой – хоть в Бердичев!», и мне казалось это очень остроумным. Я сильно ошибалась: не так уж это далеко и не очень захолустно. Знала еще, что городок этот по какой-то причине облюбовали евреи, и их там предостаточно.
Теперь за рулем я. К городу подъезжаем с его восточной стороны. Окраины представляют собой добротный частный сектор и вереницу заводов. Как я узнала из разных источников, с промышленностью здесь все в порядке, особенно с легкой и пищевой (в 19 веке это был второй промышленный город в губернии после Киева). Сейчас основным источником информации является для меня Марина, которая читает распечатку из Интернета, пока я рулю. История города началась, как утверждают некоторые историки, задолго до появления письменных источников. Жили здесь и трипольцы, и дотрипольские племена, и представители зарубинецкой, корчаковской, черняховской и других культур. Это не удивительно – места здесь весьма пригодные для жизни: мягкий климат, обилие лесов для построек, множество источников воды в виде сети рек. Сам Бердичев стоит на реке Гнилопять (или Пятка в древности). Одно из первых его названий, предположительно - Берендичев, от имени кочевого племени берендеев, которые якобы основали город. Легенд возникновения города много, однако, истину сейчас установить практически невозможно. Ясно только, что местность эта лежала на пути из Киева на Запад, была густо населена, и пережила, как и все украинские земли, древнерусский и польско-литовский периоды, которые «разнообразили» иногда набеги татар. Информация о первых письменных упоминаниях о Бердичеве крайне противоречива – по одной версии это грамота 1430г, где говорится, что Великий Князь литовский Витовт (а кто же еще?!) отдал эту местность наместнику Каленику, по другой – якобы Каленику в 1437г земли отдал Свидригайло, но о самом Бердычиве там ни слова. Есть еще вариант, что город основал некий Бердич, разбогатевший слуга Тышкевичей. В конце 15 века Украина пережила страшное нашествие Менгли-Гирея (того, что основал Очаков, выгнав литовцев из их крепости Дашева). Крымчаки разорили массу городов, пронесясь по польско-литовским землям, как саранча; и сын Каленика, Тышка Каленикович, вынужден был бежать в Литву. По национальности он, скорее всего, был белорусом, т.к. до этого носил фамилию Халецкий от городка Халецк, что на Гомельщине. От Тышки Калениковича и берет род Тышкевичей. Основали Тышкевичи и несколько городов в нынешней Белоруссии и Прибалтике, в частности Юозапас Тышкевич – известный курорт Палангу, но это было гораздо позже. Если Бердичев и был на момент набега городом, то, скорее всего, он был разрушен до основания, как и другие города и села в округе. Со временем влияние крымчаков ослабло, их набеги стали редкими и, затем, совсем прекратились. Город, стоявший на крупном торговом пути, стал быстро расцветать. Тышкевичи перебрались из Житомира в эти земли и вначале построили родовой замок Слободище (Василий Тышкевич), а сам Бердичев стал понемногу развивать внук Василия, Федор. В самом конце 16 века он начал строить замок-крепость. Еще Василию был дарован графский титул королем польским Сигизмундом Вторым -Августом. К слову, на тот момент Тышкевичи были православными. Федор был хорошим хозяином, на 20 лет освободил своих крестьян от налогов, поэтому к нему сбегались чужие холопы. Ввязывался он и в земельные споры с соседями, пока третейский суд не провел четкие границы между землями Острожских, Тышкевичей, Корецких и Горностаев. После Люблинской унии в 1569г Федор принял униатскую веру. Для него это был, вероятно, чисто политический шаг, а вот сын его, Януш, уже был ярым католиком. Он строил монастыри и костелы в Чуднове, Любаре, Житомире. В 1608г он вступил в
войско Лжедмитрия Второго. Попав на какое-то время в татарский плен, он увидел сон, как монахи-кармелиты молятся богородице о его спасении. Освободившись из неволи, Януш встретил наяву монахов из своего сна. История эта произвела на него такое сильное впечатление, что он решил подарить крепость кармелитам. Он же построил за свои средства костел Пресвятой Богородицы на территории крепости. Таким образом, в 1634г был утвержден Бердичевский монастырь Босых Кармелитов. Тышкевич был одним из самых богатых польских магнатов, его состояние было седьмым по счету во всей Европе! Не все, однако, коту масленица – в результате Освободительной войны казаков во главе с Хмельницким судьба города и семьи Тышкевичей круто изменилась. Кривонос сильно разрушил город, перебив шляхту и евреев. Тышкевичи потеряли многие свои земли и богатства, а Януш, бежав в Люблин, вскоре умер в 1648г. Несколько лет город был в запустении. В начале 18 века началось возрождение Бердичева: удачное географическое положение «на перекрестке всех дорог» сделали его столицей торговли и контрабанды. Бердичев стал своеобразным логистическим центром. В Бердичеве проводилось 10 ярмарок в год! Почти каждый месяц! Прирост населения был колоссальный. В 1846г здесь проживала 41 тысяча населения, в то время как в Киеве – 50 тысяч. Естественно, сюда потянулись евреи. В 1888г из 78 тысяч жителей города (сравните с 1846г!) они составляли 62 тысячи. Не зря Бердичев называли «Подольским Иерусалимом». Отсюда родом были музыканты Рубинштейны, которые всей семьей (немало – 35 человек), разом перешли в православную веру, о чем свидетельствует запись в Свято-Николаевском соборе. С городом связана фамилия Ржевутских-Ганских: Эвелина Ганская была обвенчена здесь с Оноре де Бальзаком, а ее брат, польский писатель Генрих Ржевутский, учился в кармелитской школе при Монастыре. Преподавал в этой школе несколько лет Гулак-Артемовский. Очень быстро в годе развивалась промышленность. Есть один Бердичевский анекдот. Выйдя из костела св. Варвары после венчания с Ганьской, Бальзак столкнулся с местным портным-евреем. Тот поинтересовался, где господин шил сюртук. Когда ему ответили, что в Париже, портной спросил, где это. Услышав ответ, он воскликнул: «Надо же! Так далеко от Бердичева, а шьют прилично!». Несмотря на бурное развитие, город в то же время был одним из самых грязных городов Украины. В нем до самой революции не было канализации, нечистоты и отбросы выливались прямо в запруду Гнилопяти, которая тогда полностью оправдывала свое название.
Бердычев на старинной фотографии Густонаселенные трущобы Писки стали притчей во языцах – в деревянных хибарах в условиях кошмарной антисанитарии проживали полчища контрабандистов и других темных личностей. В 1868г при перестройке центра города архитектор обнаружил разветвленную сеть подземных ходов. В брошюре 1875г «Бердичевские подземелья» говорится: Подземные ходы въ Бердичевђ —не что иное, какъ темные сырые и холодные разнообразные корридоры, въ которые спускаются подъ земдю со свђчами; эти довольно длинные корридоры, то земляные, то каменные, съ боковыми въ нихъ инишами, иногда пересђчены другими подземными корридорами; нђкоторые изъ корридоровъ оканчиваются небольшима четвероугольными и круглыми камерами, если словомъ камера можно обозначить небольшое вырытое подъ землею пространство, къ которому примыкаетъ корридоръ. Начало бердичевскихъ подземелій старожилы относятъ ко времени нашествія на поляковъ запорожскихъ козаковъ подъ начальствомъ Богдана Хмђльницкаго и возстанія съ нимъ всего украинскаго народа, то есть къ 1648 году. Подземелія, по увђреніямъ старожиловъ, нужны были запорожцамъ, чтобы изъ занятаго ими лђса, примыкавшаго къ самому городу, пройти къ рђкђ Гнилопяти и пользоваться водою; это послђднее мнђніе старожиловъ г-н Копанскій оспариваетъ. Эх, вот бы где прогуляться! Во Время войны еврейское население практически полностью было уничтожено фашистами. Своевременную эвакуацию произвести не успели, и в первые же дни оккупации было расстреляно 38 тысяч евреев, еще 12 тысяч угнали в Германию на работы. Это поистине катастрофические масштабы – для сравнения: сейчас в городе проживает 87 тысяч населения. Продолжу описание путешествия. Дорога долго петляет по промышленной зоне, и, наконец, мы въезжаем в исторический центр города. Надо признаться, Бердичев меня приятно удивил! Центральные улицы широкие и чистые, дома вдоль дороги в весьма приличном состоянии, много явно старинных строений, которые отреставрированы. Очень много зелени. Если сравнивать город, к примеру, с Кировоградом, в котором в три раза больше народа, Бердичев, во всяком случае, его центр, выглядит почти европейски городом. Действительно, по архитектуре и количеству костелов больше ощущается не еврейское, а польское влияние.
Свято-Николаевский собор
Первым нам встречается Свято-Николаевская церковь. Она строилась деревянной в 1748г на средства некой Варвары Завиш, в 1910г храм перестроили и сделали кирпичным. Собор, построенный в стиле необарокко, невероятно красив. Мы вошли внутрь и осмотрели его. Интерьер богатый, но ничем не примечательный. На улице возле собора большая площадка со скамеечками, здесь отдыхают несколько горожанок. А я представляю себе, как много лет назад по этой лестнице поднимались гуськом 35 Рубинштейнов, собравшихся поменять свою древнюю веру на православие. Как они ежились от непривычной прохлады в местах свежесрезанных пейсов и от неловкости, смущаясь взглядов прохожих, глазеющих на чудное зрелище. И как изрыгал им вслед из-за ограды проклятия сосед Эфраим, древний старик, размахивающий над головой торой. Теперь нам нужно найти знаменитый монастырь Босых Кармелитов. Кармелиты – один из католических нищенствующих орденов, всего нищенствующих орденов четыре. «Босые», т.к. по уставу им запрещалось носить кожаную обувь. «Кармелиты» - от названия реки Кармель, где еще в 13 веке был основан первый монастырь ордена. Нам указывают дорогу, это совсем недалеко. На гравюрах Орды крепость выглядит величественнее – Орда, честно говоря, немного романтизировал изображаемые объекты. Хотя сооружение все же красивое и архитектура его необычна для Украины. Более уместна такая постройка была бы где-нибудь в Кракове или Люблине. Мотивы плавных изгибов крыш и арок собора Пресвятой Богородицы явно использовались в современных постройках, тянущихся вдоль дороги в центре города. Монастырь стоит на горе на берегу запруды Гнилопяти, его хорошо видно снизу, с противоположного берега. Вход через арку массивной надвратной звонницы. Вблизи монастырь не кажется таким уж большим. Стены и часть боковых построек более грубые, массивные, они явно более древние. Сам собор на их фоне смотрится очень изящно. Он посерел от времени; хорошо, что его пока не додумались побелить, таким он смотрится очень романтично, «антикварно». При «союзе» собор в монастыре не действовал, на его территории был краеведческий музей.
Монастырь Босых Кармелитов Заходим внутрь собора. Лестница ведет вниз, видимо это «нижний» костел, «верхний» на реставрации. Как раз с нижней молельни и начинался монастырь, верхнюю часть достроили позже. Видно, и реставрируют в том же порядке. Сейчас идет служба. Убранство очень аскетичное и какое-то чересчур современное. Я впервые присутствую на католической службе, хоть и видела это много раз по телевидению. Рядами стулья, все сидят. Многие из присутствующих имеют откровенно «иностранную» наружность, похоже, поляки. Никакого целования икон и экзальтированного биения головой об пол. Как шоу, это в значительной мере проигрывает православным обрядам. Выходим наружу, обходим монастырь вокруг. На заднем дворе – братская могила времен войны. На территории есть небольшой музей, он закрылся 10 минут назад. Подобное случается так часто во время наших путешествий, что мы даже не огорчаемся и не удивляемся.
Костел св.Варвары Добираясь до монастыря, мы видели среди зелени розовое сооружение, явно культовое. Кажется, это был костел св. Варвары, который мы тоже планируем посетить. Возвращаемся. Так и есть, он самый. В костеле, как я уже говорила, венчался Бальзак с Ганьской. Присутствовал на свадьбе Георг Мнишек, родственник легендарной Марины Мнишек, Густав Олизар, знаменитый польский литератор. Венчал «молодых» шурин Олизара, прелат Ожаровский. После древнего монастыря костел выглядит неприлично «свеженьким». На момент его постройки в 20 годах 19 столетия, в городе проживала еще одна знаменитость – юный Фредерик Шопен. Он руководил реставрацией старинного органа в одном из костелов. Мы сфотографировали костел снаружи, но внутрь заходить не стали – на сегодня Бальзака с нас предостаточно. Впрочем, как и Бердичева. Мы какое-то время пытаемся найти по дороге пристойное заведение общепита, но тщетно. Возможно, они где-то есть, мы просто не знаем, где искать. С грустью доедаем жалкие остатки припасов и покидаем город. Нам надо спешить – солнце уже клонится к горизонту, а нам нужно объехать еще несколько мест.
Осмотрев дворец в Андрушевке и сделав фотографии, мы отправляемся в следующее селение, связанное с именем Терещенко – село Червоное (Ранее – Старое),
туда ехать километров 15. Здесь расположен дворец Федора Терещенко, вернее, двух Федоров – Федора Артемьевича, и позже – его сына, Федора Федоровича. Червоне находится
был польский граф Адольф Грохальский, но после Русско-Турецкой войны земли и старую усадьбу у его вдовы выкупил Артемий Терещенко. Затем имение перешло сыну его Федору. В 1884г он построил местную Воздвиженскую церковь. Он же возвел в Червоном в 1870г огромный сахарный завод, функционирующий до сих пор. Унаследовав треть отцовского состояния, его сын Федор Федорович поселился здесь.  Федор Федорович Терещенко Родился он в 1888г в Киеве, учился в КПИ на механическом отделении. Федор не унаследовал страсти к искусствам от отца и дяди, бывших страстными коллекционерами живописи. Юноша был увлеченным «технарем». Говорят, он бы настоящим краавцем, обладал кошачьей грацией, яркой энергетикой и красноречием. Очень нравился женщинам (и взаимно). Как и кузен Михаил, обладал незаурядным умом – еще будучи студентом, в двадцатилетнем возрасте, он уже читал доклады о своем
проекте конструирования летательных машин. В 1909г он построил авиамастерскую в одном из помещений завода, а под Червоным - аэродром для испытаний самолетов. Надо сказать, у парня были для этого все возможности, его капитал
В его автомастерской несколько месяцев работал юный Сикорский. Возможно, со временем Федор
Дворец, купленный у Грохальских, ранее выглядел немного по иному, его значительно расширили и перестроили в 1905 г. Вот на него мы и отправляемся посмотреть. Место, где расположен дворец, мы находим не сразу, едем какое-то время, петляя по улицам села и спрашивая у прохожих дорогу. Показываются крупные кирпичнае строения, некоторые из которых явно старше ста лет – это сахарный завод Федора Артемьевича. Очень жалею, что не сфотографировала старые корпуса, они по-своему красивы – сложены из красного кирпича, с элементами «промышленного» декора, цоколь выложен из грубо обработанных камней. Справа от завода за густой кроной парковых деревьев мелькают «средневековые» шпили. Еще немного покружив и найдя, наконец, нужную тропинку, оставляем машину у ворот и подходим к ограде. Даааааааа! Эту усадьбу можно назвать дворцом без преувеличения! Это целый замок. Огромная постройка в псевдоготическом стиле поистине величественна! Как же туда попасть? На воротах висит замок. Нас выручают подоспевшая троица таких же диких туристов, как и мы. Все время пока  мы с двумя девушками тараторим, совещаясь и обсуждая планы проникновения на территорию дворца-замка, единственный из нас мужчина задумчиво осматривает замок на решетчатых воротах. Наконец он, не обращая внимания на наш галдеж, молча разматывает единственный виток проволоки, соединяющий замок с уключиной. Замок оказался ложным – двери с протяжным скрипом распахиваются. Перед лицевым фасадом сохранилась клумба и фонтан, естественно не работающий. На более старых фотографиях в Интернете я видела гипсовые скульптуры граций, венчавших фонтан, сейчас их и след простыл. Вокруг фонтана кем-то разбита клумба, цветы ухожены, рядом стоит забытое ведро. Дворец еще крепкий, но
состояние его ужасно – окна и двери выбиты, бетонная штукатурка оббита целыми массивами. Странно, но мы обнаруживаем следы обитания – на первом и втором этаже правого крыла – металлопластиковые окна и новенькие чугунные решетки, на входе – бронированная дверь. Висит табличка, сообщающая, что сейчас здесь женский монастырь.
лестнице через завалы мусора поднимаемся на второй этаж. От богатого декора ничего не осталось, печи разобраны, на стенах – вездесущая побелка и синяя масляная краска. Здесь явно готовятся к ремонту – в некоторых комнатах мусор убран,  стены зачищаются. Это, если честно, отрадно. Пусть дворец не будет открыт для широкого посещения, но его хотя бы отремонтируют и сохранят. Только бы не напортили! Слева и позади дворца располагаются руинированые хозяйственные постройки, в них свалены дрова. На хоздворе стоят несколько старых ульев. Среди деревьев хлопочет какая-то тетка в платочке, наверное, послушница. Возвращаемся к воротам. Наши коллеги-туристы постелили прямо у фонтана подстилки и устроили «завтрак на траве», вернее, обед. На здоровье, конечно, но из-за них мы не сфотографировали фонтан – как-то неловко снимать жующих на фоне достопримечательности людей. Спрашивают, что еще можно посмотреть в округе интересного. С видом экспертов рекомендуем съездить в Андрушевку, прощаемся и покидаем дворец. Следующий номер нашей программы – Бердичев, до которого теперь рукой подать. Продолжение следует
Выезжаем на Андрюшевку. Добираемся другой дорогой, через Вчорайше. Она узкая, но пустая, покрытие приличное. Долетаем минут за 30-40. Андрушевка – довольно крупный городок. В Винницкой области имеется село – его тезка, в нем тоже есть достопримечательности, но об этом – позже. В этой, Житомирской Андрушивке, расположенной на речке Гуйва, проживает 11 тысяч человек, в 1975г она получила статус города. Когда-то здешние края были крайне-восточными владениями Речи Посполитой. С 17 века земли принадлежали польским князьям Бержинским (село тогда называлось АндрусИвка). Бержинские получили село опустошенным – оно было в руинах после набега южных племен. Князья построили здесь дворец, очистили пруд, разбили парк. Как уже говорилось, во второй половине 19 века в крае стараниями семьи
 Терещенко бурно развивалась сахарная промышленность. Новые магнаты строили мощные заводы, скупали за границей самое современное оборудование. В 1848г Артемий Терещенко приобрел имение. Он расширил  парк, а перестроил дворец в стиле французского неоренессанса уже его внук, Михаил Терещенко. Правда, пожить здесь ему довелось совсем недолго. В 1883-1914г шла активная модернизация местного сахарного завода, он работает до сих пор.  Михаил Терещенко Михаил Терещенко был весьма неординарной фигурой. Родился он в Киеве в 1886г. В детстве он был потрясающе одаренным ребенком, его считали вундеркиндом. Всю жизнь увлекался языками, говорил на 13
языках! Дружил с Блоком, разбирался в искусстве, был страстным театралом и меломаном. Много времени проводил в Петербурге, где открыл издательство «Сирин», публиковавшее поэтов «Серебряного века». На свои средства в 1913г построил в Киеве консерваторию. Михаил был блистательным собеседником, обаятельным человеком, нравился женщинам. В 1917 году он вошел в состав
семьей покинуть Россию, что они и сделали. Михаила называли финансовым гением – попав за границу без копейки денег, расплатившись последними средствами с долгами Временного правительства, он вскоре снова нажил солидный капитал. Иммигранты очень уважали его и считали благодетелем – он строил приюты для самых бедных из них и инкогнито помогал деньгами. Умер Михаил в 1956г в Монако. Его потомки – сын Петр и внук Мишель, неоднократно бывали на бывшей родине. В Андрушивке
На входе в парк висит вывеска, сообщающая, что это – бывший дворец Терещенко, а на самой школе – табличка с информацией о Буденном. Сразу на входе в парк – огромная площадка с сохранившимся, но не работающим фонтаном. Теперь это – школьный стадион. Издалека белое здание дворца выглядит очень красиво – белое, двухэтажное, сложное в плане, с комбинированными объемами. В 1975 г его немного перестроили – над оранжереей достроили второй этаж, капитально отремонтировали хозяйственные помещения. Парадный вход с противоположной от фонтана стороны, смотрит на пруд. Вблизи здание немного обшарпано, явно ремонтируют его любительски, видны несколько глубоких трещин. Деревянные перила возле  Справа - балкон Буденного входа частично ободраны. Несмотря на это, дворец все равно прекрасен. С этой стороны видна пристройка в форме башенки. Над входом – легендарный балкон Буденного. Вход, естественно, закрыт, на скамейке у входа сидит четыре красномордых мужика, пьют пиво и улюлюкают нам в след. Нам не дают забывать, что помимо того, что мы исследовательницы и путешественницы, мы еще и блондинки. В Андрушевке, кроме всего прочего, находится единственная в Украине частная обсерватория. Она расположена где-то за городом, мы ее не видели. Осмотрев дворец и сделав фотографии, мы отправляемся в следующее селение, связанное с именем Терещенко – село Червоное (Ранее – Старое).
Ржевуский везде числится последним хозяином Верховни, но, учитывая то, что Адам Адамович умер в 1888г, а его вдова - тремя годами позже, не совем понятно, кто хозяйничал в усадьбе до самой революции.
Приусадебный парк, возможно, размечал сам Миклер, известный голландский специалист, а ухаживал за парком долгое время до 1925г века местный житель польского происхождения Каспар Лаврентьевич Пюро. Пойдем и посмотрим, что он там наворотил. Оставляем машину у ворот и входим в парк. На воротах висят портреты Бальзака и Ганской, причем последняя на изображении сильно смахивает на Нону Мордюкову в фильме «Родня».  Эвелина Ганская-Мордюкова
Совсем нехорошо
А это получше - помоложе На территории пусто. В сельхозтехникуме, который сейчас расположен во дворце, занятия закончились в связи с каникулами, а предполагаемые туристы, вероятнее всего, все погибли, заплутав в придорожных буераках. А вот и дворец. Здание двухэтажное, в стиле классицизма, с портиком и колонами. Фасад выкрашен темно-красной и белой краской. Над входом – барельеф, изображающий голую тетеньку с веночком на коне - Ника, что-ли.
Не совсем одетая мадмуазель, украшающая портик Два крыла заканчиваются выступающими эркерами. Красиво! В свое время восторженный Бальзак называл дворец «Украинским Лувром». Сейчас, если честно, в это верится с трудом – «дворец» покрыт неумело замазанными трещинами и дырами в местах отвалившейся штукатурки. Косметические ремонты тут явно делают, но на трогательно любительском уровне. Считается, что Оноре образно охарактеризовал свое ощущение - после суетного Парижа, кишащего алчными кредиторами, здесь он чувствовал себя Людовиком.  Парадный фасад Бальзак еще до свадьбы прожил здесь почти два года (1847-1850). Во дворце выделено помещение под его комнату-музей. Мы туда не попадем – как обычно с нашим везением, все закрыто. Читала, что музей
 (запруда реки Верховки), затянутый ряской и противоположный холмистый берег, где пасутся коровки. Тихо и сонно, как и везде в украинской провинции. По бокам от основного здания – флигели-близнецы.  Один из флигелей Они тоже эффектной конструкции, хотя и попроще основного здания. Здесь была кухня и жилище управлющего.  "Садовый" фасад и новая хозяйка имения Огибаем дом и входим в огромный немного запущенный парк. Задний фасад дворца покрыт более блеклой краской и основательно облуплен. Если бы не его ветхость, выглядел бы он легко и нарядно – белые колонны, ажурная лепнина, барельефы в античном стиле. Наверное, здесь, за домом, была площадка для летних пикников, может быть – эстрада для домашних представлений. Теперь все заросло травой, пасутся флегматичные козы. Углубляемся в парк. Видно, что за ним смотрят и убирают, но, похоже, тут необходимо участие каких-нибудь историков-дендрологов. На сайте дендрологического клуба я читала, что здесь имеются интересные породы деревьев. Один каштан даже подписан – на дощечке указано латинское название и сообщается, что тут любил сиживать Бальзак. В тени деревьев виднеется довольно глубокий ров, на дне которого когда-то текла речушка, сейчас пересохшая. Через нее переброшены два мостика – один попроще, покрытый металлическими пластинами, а второй – совсем чудесный, каменный, очень романтического вида.
 Вот такой вот мостик Эх, хорошо тут было гулять пани Ганской! Так и вижу ее, томно бредущую среди деревьев, шурша по дорожке тяжелым шлейфом, в окружении своры собачек и в сопровождении девушки, волокущей кружевной зонт. Бредет Эва по этому самому мосточку, потряхивает буклями и размышляет, какую бы еще каверзу выдумать, чтобы помучить влюбленного толстяка-Бальзака. Сворачиваем направо, где среди листвы белеет еще одно строение. Это церковь-усыпальница Ганьских.  Фамильная усыпальница Ганских  Бр-р-р-р-р! Выглядит она немного странно, стиль декора смахивает на татарский. Сейчас церковь православная, а раньше, по идее, должна быть католической. Она открыта, из нее выходят люди. Пол усеян истоптанной осокой – сегодня Троица. Где-то за простеньким алтарем бубнит дьяк. Служба окончена. Молоденький батюшка с озабоченным лицом быстро снует по храму, видно – спешит куда-то. На улице у входа мы видели прислоненный к стене его мотороллер. Справа в полу церкви зияет наполовину перекрытая дыра со ступенями. Спускаемся вниз. Мне немного не по себе: это и есть склеп. Обычная квадратная комнатка-
 Все, что удалось увидеть через окно дворца  А могли бы увидеть вот это... (из Интернета)
Как-то это не хорошо... Пора выгонять отсюда техникум, все реставрировать и делать тут приличный музей с общепринятыми часами работы. Как-никак, французы сюда ездят ежегодно в День рождения писателя, фестивали в его честь устраивают. На улице встречаем двух мужиков и девушку. Один из них, отец девушки, оказался удивительно общительным. Говорит, что местный, живет то ли в Попельне, то ли в Ружине и рекомендует нам приехать завтра с утра, чтобы посетить музей (Спасибо огромное!). Он сообщает, что привез дочь-художницу на этюды. Разговорчивый дядька рассказывает, что в имении было полно подземных ходов, соединяющих все постройки дворца и церковь, выход был даже у озера, где «пани Ганьска купалася з Бальзаком». Сомнительно как-то... С чего бы это Эвелине не пройтись к пляжу по верху, красивым парком, а лезть туда по сырому подземелью?! Хотя, кто их, поляков, знает? Спрашиваем мужичка, как нам проехать к Андрушивке. Уверенно объясняет дорогу, как оказалось – не правильно. Дядькины сомнительные басни из быта Ганской зародили в наших душах подозрение, что он любитель «позаливать». На всякий случай позже переспрашиваем дорогу у других прохожих, как оказалось – не зря. Перед тем, как ехать, подкрепляемся захваченной с собой едой. Ее совсем мало, а есть хочется. Сделав над собой усилие, совсем чуть-чуть оставляем на потом. Мы еще наивно надеемся, что пообедаем где-то в придорожном ресторане, но подстраховаться стоит.
Славилась местность, по которой мы сейчас проезжаем, и своими мукомольными предприятиями. Здесь масса рек, на которых удобно строить водяные мельницы. В следующем на нашем пути селении Попельня,
 Старая водяная мельница в Попельне мы видели их целых две. Вот выдержка из справочника начала 20 века, описывающего железную дорогу  Еще одна мельница Киев-Одесса: «На 96-й версте от Киева железная дорога подходит к сел. Попельне, при котором расположена станция Попельня. Станция эта, в сферу влияния которой входит значительная часть Сквирскаго уезда Киевской губернии, обращает на себя внимание, как важный пункт отправки хлебных грузов, муки и сахара. В районе станции расположено три свеклосахарных завода: Корнинский (его мы с Мариной видели), Ходорковский и Андрушковский. Мукомольное производство составляет здесь видную отрасль местной промышленности и станция Попельня одних только отрубей отправляет ежегодно до 100.000 п. За Днепром, особенно в центральных и приволжских губерниях, владелец мельницы является вместе с тем и промышленником-мукомолом. ... Ничего подобнаго в Юго-Западном крае, если оставить в стороне Киев, нет. ... Здесь большинство мельниц принадлежит не мукомолам, а землевладельцам, которые сами в мучном промысле никакого участия не принимают, а сдают свои мельницы или в аренду, или даже для временнаго перемола. В значительном большинстве случаев «перемольщиками» являются евреи, которым почему-либо придет в голову заняться перемолом пшеницы или ржи, при чем количество такого рода перемольщиков и размер их операций оказываются всецело зависящими от временных настроений мучнаго рынка. Мукомольную промышленность Юго-Западнаго края можно назвать, во первых — мелкой, а вторых — спекулятивной, находящейся всецело в руках евреев». Ммельницы, которые мы видели в Попелне, сейчас по назначению не используются, сами «вертушки» давно сняты, здания закрытии и разрушаются. Возле одной из них в запруде купались люди. Теперь мы держим путь в Верховню, которой даже нет на обычной карте автомобильных дорог. Сейчас это крошечное сельцо, куда идет отвратительная дорога. Направляясь туда, мы отвлекаемся от «сахарного» маршрута: здесь находится имение Эвелины Ганской, польской дворянки, в которую был влюблен Оноре де Бальзак. Пухлый литератор, который, к слову, был, похоже, преизрядным маменькиным сынком и прожил холостяком до самых седин. Если бы не выдающийся талант и работоспособность, Оноре был бы весьма неприглядной фигурой: страшный мот, обжора, любитель излишеств, до самой смерти за ним волочился шлейф баснословных долгов. Он долго ждал, когда Ганская овдовеет, чтобы жениться на ней. Похоже, это было настоящее чувство – модный писатель мог бы давно поправить свое материальное положение, женившись на любой богатой поклоннице, которых у него было в избытке. Наша слегка привявшая красотка, овдовев, еще долго морочила голову мягкотелому гению, не давая согласия на брак. Бедолага, в конце концов, обвенчался со своей музой в Бердичеве, но не выдержал свалившегося на него счастья и через пять месяцев умер. На момент свадьбы «молодоженам» уже было около 50 лет. Нужно отдать должное Эвелине – она не зря колебалась, не соглашаясь идти под венец с французом: она считалась Российской подданной, а царь не одобрял браки богатых россиян с иностранцами. Кроме того, Бальзак был не ровня представительнице знатного рода. Писатель был откровенно беден, после его смерти вдова заплатила долги мужа общей суммой в 130 тысяч франков, причем Эва знала о этих долгах еще до свадьбы! Самая известная «бальзаковская женщина» пережила писателя на целых 30 лет и умерла в очень «бальзаковском» возрасте. Кокетливый и переменчивый характер польской красавицы, похоже, передался ее имению – мы никак не можем найти дорогу на Верховню, на нее нет ни одного указателя, а местные жители, кажется, все разом решили поиздеваться над двумя блондинками: нас два раза отправляют не по той дороге. Вообще, жители Житомирщины и Подолья – самые некудышние штурманы и навигаторы в мире. Похоже, Иван Сусанин был родом именно отсюда. Именно в этот день мы впервые услышали магическое слово «прамо», которое универсально указывает абсолютно все направления в этой местности. Это безмятежное «прамо» будет еще не однократно звучать из уст местных селян во время наших путешествий по Подолью и Житомирщине. Кроме того, аборигены не видят принципиальной разницы между передвижением пешком, на велосипеде и автомобиле. Иногда нам предлагали пути, которые возможно пересечь разве что на бульдозере. Наконец, после часовых скитаний, мы находим имение. Верховня впервые упоминается в польских документов с 1600г. Тогда она входила в состав Речи Посполитой. Право владения этими землями князь Любомирский передал Францишку Скорунскому в 1753г. После смерти Скорунского и его дочери Зофии, вышедшей замуж за Яна Ганского, земли достались их сыну Вацлаву. Последний и создал имение в том виде, котором оно дошло до наших дней. Усадьбу в тихом украинском селе Вацлав подарил супруге, которая в молодости считалась одной из первых красавиц Польши. Эвелина Ганская (1800-1882) была из известного рода Ржевуских. В ее сестру княжну Каролину Собанскую, к слову, (это одесские Собанские) был влюблены в свое время Пушкин и Мицкевич! Вообще семья Ржевуских была очеь известной. Отец Эвелины, Адам Станиславович Ржевуский, был соратником Браницкого и Потоцкого, имеющих непосредственное отношение к последнему разделу Польши. После раздела был принят в Русскую армию генералом. Брат Ганьской Генрик Ржевуский был известным в Польше автором рыцарских романов. Его назвали польским "Вальтером Скоттом".
Генрик Ржевуский, брат Эвелины Другой брат, Адам Адамоич Ржевуский был русским генералом, героем Крымской войны. Странный роман Эвелины с известным французом начался еще при жизни мужа (который был на 20 лет старше Эвы) и длился с перерывами долгих 17 лет. Началось все с анонимного письма знаменитому писателю, которое Эвелина написала, вдохновившись его очередным романом "Шагреневая кожа". Долгое время их отношения ограничивались страстной эпистоляцией. Дальше - больше. Встречались любовники, в основном, за границей, или невинно... в присутствии мужа, который очень гордился знакомством со знаменитостью. Экзальтированная Эвелина то писала Бальзаку пылкие письма, то разрывала с ним отношения; она даже тайно рожала от него, однако ребенок не выжил. Чтобы получить от царя разрешение на замужество с Бальзаком, Эва вынуждена была передать права владения своей дочери от первого брака Анне. Сразу после свадьбы с Бальзаком 14 марта 1850г, Эва уехала в Париж, а здесь осталась верховодить Анна. Делала она это не успешно, так как довольно быстро поиздержалась и вынуждена была продать усадьбу дяде, брату Эвелины Адаму Ржевускому.
Адам Адамович Ржевуский Кстати, умные люди мне подсказали адрес одного сайта, где сказано, что с Адамом Адамовичем связано пребывание в Верховне еще одной, не мениее уважаемой мною, знаменитости. Речь идет о Наполеоне Орде - первом помошнике и благодетелей всех историков отечественной архитектуры и краведов. С 1863-1866г он жил в семье Ржевуского, вернее работал домашним учителем музыки! Вероятнее всего, он довоьно часто бывал и в Верховне (у Адама было несколько имений). Орда сделал несколько рисунков - сама усадьба, молелья-усыпальница, домик доктора. |
Архів
Про автора
|
|
||||
